А наши клиенты, как правило, те, кто не хочет, чтобы окружающие знали, что у них был ребенок, – жертвы насилия, малолетние, проститутки, даже замужние женщины из обеспеченных.
– Эти-то почему подкидывают детей?
Кочеткова грустно улыбнулась.
– Муж уехал по контракту на год деньги зарабатывать, а жена оказывается беременной, да мало ли что бывает в жизни. Вот не так давно положили к воротам мальчика. Сразу видно – из богатых. Пеленки, памперс, распашонка, чепчик – все высшего качества. Да и сам младенец крупный, видно, мать хорошо питалась… А через неделю на наш счет поступила от неизвестного спонсора ну очень внушительная сумма! Вот и думайте, зачем подобным людям от ребенка избавляться.
– И девочку Олю отправили в детский дом?
– Полагается сначала в приемник-распределитель, – пояснила Кочеткова, – но тут Жанна Яковлевна постаралась и сразу оформила ребенка к Мирной. У Анны Степановны хорошие условия, а нам хотелось, чтобы девочке жилось нормально.
Я посмотрела на милое, простодушное лицо. Скорей всего приветливая врач ничего не знает, но Жанна Яковлевна! Носом чую, что не случайно отправила она Полину по этому адресу.
– Все-таки хочется поговорить и с директрисой, – сказала я, – материал очень выиграет от такого интервью.
– Да вы ступайте к ней домой, здесь рядом совсем, через два дома, – и Римма Федоровна объяснила мне дорогу.
Очевидно, дружбой с властями Жанна Яковлевна пользовалась только в служебных целях. Потому что жила она в абсолютно аварийном доме. Объявление возле подъезда взывало: «Жильцы, приближается осенне-зимний сезон.
Будьте людями, не бейте окна на лестничных клетках, самим же холодно будет!»
Но обитатели «хрущобы» не собирались внимать жалобному призыву. Практически на всех этажах зияли пустые рамы. Я подивилась подобному поведению, ну не дураки ли, ведь замерзнут! Дверь в квартиру Савостиной выглядела ново и даже щеголевато. Красная обивка из кожи молодого дерматина и «золотой» номер – семьдесят восемь.
Красивая створка распахнулась сразу, и меня впустили, даже не спросив: «Кто там?»
– Не боитесь жуликов? – спросила я, пытаясь развернуться в прихожей размером с птичью клетку.
– Да ну, – махнула рукой Жанна Яковлевна, – покажите, что здесь украсть можно?
И правда нечего. В узкой комнате дешевая болгарская стенка, довольно обтрепанная мягкая мебель, допотопный телевизор «Рубин». На предмет роскоши тянет только аляповатая напольная гжельская ваза с надписью синими буквами на белом фоне: «В день юбилея от коллег по работе».
