Никита спокойно возразил:
– Да я о ней мало что знаю.
Я развернулась и пошла к двери.
– Погодите, – остановил парень, – куда заторопились? Давайте потолкуем!
И тут снаружи позвонили.
– Черт побери! – выругался Никита и пошел к двери, я машинально последовала за ним.
– Кто? – поинтересовался хозяин, глядя в «глазок».
– Никитушка, – послышался старушечий голос, – это я, Леокадия Константиновна, позволь мне, деточка, по телефону позвонить, мой-то сломался… Сделай милость.
– Чтоб тебя разорвало, дуру старую, – тихо ругнулся Коростылев и загремел запорами.
В холл ворвалась группа людей в камуфляже и черных масках. Они как-то разом заорали:
– Лечь на пол!
– Ноги раздвинуть!
– Руки за спину!
– Послушайте, – попыталась я открыть рот, но мне незамедлительно дали чем-то под коленки и со стуком швырнули на ковер. Спустя секунду на вывернутых за спину руках защелкнулись наручники. Никита лежал в той же позе около меня.
– Слушай, – еле слышно шепнул он, – молчи про фотки, а то худо будет.
– Куда уж хуже, – буркнула я.
– А ну заткнулись! – раздался над головой голос, и кто-то пребольно двинул меня в бок ботинком.
– Послушайте, – возмутилась я, – во-первых, позвоните полковнику Дегтяреву, во-вторых, я являюсь иностранной гражданкой, сейчас паспорт покажу!"
"– Ишь, распелась, – разозлился один из мужиков, пока другие выворачивали на пол шкафы, – молчи лучше, в отделении разберемся.
В этот момент кто-то ухватил меня за волосы и приподнял лицо. Было не больно, а обидно.
– Вы Дарья Ивановна Васильева? – спросил вежливый голос.
– Следуйте в машину.
По дороге спутники молчали, но больше не дрались. Я сидела тихо, чувствуя, как дергается ушибленная бровь.
В отделении меня довольно вежливо, но весьма решительно впихнули в небольшую камеру.
– Посидите покуда до выяснения, – коротко сообщил суровый милиционер.
Хорошо хоть наручники сняли.
– Приветик, – раздался тоненький голосок.
На деревянных нарах без одеял и подушек лежала прехорошенькая девочка в красной мини-юбке.
Густые каштановые волосы падали на очень миленькое личико. Вторая девушка, чуть постарше, полноватая и веснушчатая, добавила:
– Прошу к нашему шалашу. Сигаретки не найдется?
Я развела руками.
– Менты поганые, – лениво процедила хорошенькая. – Ну, давай прописываться.
– Чего? – не поняла я.
– За что огребли?
– Понятия не имею, – совершенно искренне сообщила я, – ворвались, на пол покидали, вон в глаз дали…
– Ну и ну… – пробормотала толстенькая.
