Девочка открыла глаза, огромные, синие, и прошептала:
– Пить хочу.
– Сейчас выйдем, и попьешь, – равнодушно заметила попрошайка.
Параличная закрыла глаза, состав встал на станции «Аэропорт». Коляска с грохотом выкатилась на платформу. Больная повернула голову, вновь раскрыла глаза, встретилась со мной взглядом и внезапно закричала. Состав уносил меня дальше, но я словно провалилась в обморок.
Боже мой, нет, неправда! Парализованная в коляске – это же Наденька Артамонова, пропавшая дочь Лиды. У нее крупная родинка на лице, а шрам заработала, когда порезала в пять лет руку, разбив стакан.
Бежала и упала прямо на осколки… Ребенок узнал меня, а я ее нет, потому что Наденька, всегда веселая, подвижная хохотушка и болтушка, совершенно не походила сама на себя. Такой тихой и обреченной не видела ее никогда!
Перегон от «Аэропорта» до «Сокола» показался вечностью. Вскочив в обратный поезд, я вылетела на «Аэропорте» и заметалась по перрону. Два выхода! Куда податься? Добежав до дежурной, низенькой толстой тетки в красном берете, я, задыхаясь, проговорила:
– Девочки в инвалидной коляске не видели?
Дежурная отрицательно покачала головой.
Я бросилась к стоящему рядом милиционеру:
– Сейчас тут не проезжала парализованная?
Страж порядка глянул поверх моей головы и, даже не удосуживаясь ответить, только пошевелил подбородком.
Кипя от злости, понеслась к другому выходу. Как же, небось все нищие платят дежурным и милиционерам мзду. Иначе чем объяснить странную слепоту тех, кто призван наводить в метрополитене порядок? Вот, например, прямо у ступенек сидит молодой парень без обеих ног.
Предположим, этого просто пожалели, действительно страшное несчастье. Но вот две бойкие старушонки с табличками «Собираю на похороны внучки», опухший дядя с палкой в руке и лицо кавказской национальности, на вид совершенно здоровое? Ведь клянчат в двух шагах от дежурных, а никто и ухом не ведет!
Я бегала по перрону, опрашивала сидевших на лавочках, но все куда-то спешили, и никто не запомнил девочку в инвалидной коляске.
А ведь Наденька кричала.
Примерно около двенадцати вышла наконец на «Речном вокзале» на улицу. Взволнованная Ольга накинулась на меня с воплем:
– Ты что, на коленях от «Маяковской» ползла? Думала, несчастье с тобой случилось!
Но я не стала рассказывать ей о Наденьке: чем меньше людей знает, тем лучше.
Дома на кухне обнаружила несколько коробок из-под салатов, пиццы и замороженной рыбы.
