— Ты все же жук, мой голубоглазый богатырь, — засмеялась Вика, — Все, конечно, ты учел. Молодец.
Федя кивнул, принимая похвалу.
— Кроме мамы, — хитро добавила Вика, — Думаю, вот прямо сейчас, Ящеру достается гневная речь, и в итоге фирма как была твоя, так ею и останется.
— Думаешь, нет н-н-надежды на спокойную пенсию? — огорчился Федор, — А я уже п-п-планы строил, думал, дни н-н-напролет буду ходить за тобой хвостиком. Буду водить в к-к-кино, театры, рестораны. Отдохнем г-г-где-нибудь.
— Мечтать не вредно, — улыбалась Вика.
— А может, Ящер не сдастся т-т-так легко? Я ведь орал там, и дверьми хлопал, — с надеждой спросил парень.
— Ты плохо знаешь нашу маму, — уверенно сказала Вика, — Но раз уж я обещала подыскать тебе секретаря, то и директора могу оформить, чтобы проверенного и перспективного.
— Ты ж мое чудо! — расплылся в улыбке Федор и чуть сбросил скорость.
Машина свернула на проселочную дорогу, а спустя двадцать минут бездорожья Эскалада остановилась около одноэтажного домика с заснеженными ставнями, милым заборчиком, и даже печной трубой на крыше.
Со стороны домик смотрелся мило, словно из сказки.
— Федька, — воскликнула Виктория, рассматривая домик, — Какая красота! Точно, сказка!
— Я же обещал Северный полюс, — напомнил Федор и вышел из машины, подошел к пассажирской двери, помог Вике выйти и, взяв ее за руку, повел к калитке.
— Федя, глянь какая милота, — тихо шепнула Вика, — Он вообще настоящий?
Около домика их встретил невысокий мужичок в шапке-ушанке, валенках и с ружьем за плечом.
И все бы ничего, казалось бы, обычный рядовой сельский житель. Да только одет был мужичок в дорогой полушубок, который сейчас был распахнут и на груди виднелась футболка с принтом из комиксов о супер-героях, в одной руке мужичок зажимал недокуренную сигару, а на правом безымянном пальце красовалась массивная золотая печатка с камнями, и, судя по всему, камнями непростыми.
— Доброго здоровечка! — поприветствовал мужичок гостей, — Как добрались?
— Здравствуйте, Павел Егорович, — улыбнулся Федя, — Хорошо добрались, спасибо.
А это жена моя, Виктория Яковлевна, прошу любить и жаловать.
— Хорошо, что жена, — кивнул мужичок, — Одобряю. А я там печь протопил, на столе пироги — бабка моя передала. Я пойду тогда, а вы располагайтесь. Надолго-то к нам?
— Пока до вечера, — ответил Федор, — А там как получится.
— А что жена-то твоя молчит? Аль немая? — уточнил Павел Егорович.
— Она под впечатлением, — хохотнул Федька, — Викуль, отомри.
