— Ты такой красивый и большой, мой синеглазый мальчик, — шептала Вика, прижимаясь к уху Федьки, — А я тебя хочу прям вот сильно…. Хочу всего, и сразу… И твою спину волосатую… Руки такие большие… Интересно, ты там тоже волосатый? Нет, не отвечай, сама узнаю. И голос…. Хочу твой голос… Такой, знаешь, возбуждающий… Ты мне пошепчи на ухо что-нибудь про свои движки, и я точно в оргазме… Федь, вот ненавижу тебя. Веришь, нет?"
"Федька тогда похолодел и замер. Хотел отстраниться от кнопки, не дала, не пустила, только крепче прижала к себе его голову.
— Спроси за что, — продолжала говорить Вика, и сама отвечала следом, — Зачем год ждал? Зачем так долго мучился? А я влюбилась, веришь, нет? Нет, не верь пока. Я пьяная. Поверишь потом, когда скажу.
Виктория затихла, губами заскользила по шее парня, отчего Федька с трудом не застонал, только кулаки сжал и зубы стиснул. Терпеть, главное терпеть. Не в машине ведь на нее набрасываться. Но, Господи, как же дотерпеть? Где сил-то взять?
А Вика, словно и не знала, что творит с ним ее голос, вновь начала говорить:
— Я, знаешь, старомодная такая, — говорила Вика, — И в чудеса верю.
Потому что я тебя загадала на тот новый год. Загадала, чтобы ты мне встретился. Большой, сильный, с которым не страшно. И красивый чтобы. И добрый. Чтобы замечательным человеком был. Как ты. Загадала, чтобы ты пришел, и полюбил, а я в ответ полюбила бы. И подарила бы тебе свой первый раз. Хотя, говорят, там мало приятного. Но для меня важно. Понимаешь?
И Вика заглянула в ярко-синие пылающие огнем глаза мужчины с медными кудряшками.
— Понимаю, колючка моя, понимаю, — выдохнул Федька.
Вика спрятала голову на груди своего богатыря и счастливо улыбнулась. А потом и уснула. А Федька сидел, поглаживал непослушные прядки на затылке, изящную шею, розовую щечку кончиками пальцев.
— Ты даже представить себе не можешь, кнопка, как сильно я тебя люблю, — прошептал Федор, полностью осознавая, что спит она, не услышит. И ладно. Потом скажет. И убедит, если не поверит вдруг. А сейчас пусть поспит.
Устала. Вымоталась. Пусть спит. Пусть.
Уложив Вику в кровать, переодев ее в свою футболку, Федька отправился в душ. Двадцать минут водяные струи контрастного душа хлестали по могучей спине. Пока не начали стучать зубы. Пока весь хмель не вышел, и не спало возбуждение. Потому что Федька знал, вот сейчас он вернется в спальню, а там она, его Колючка, спит в его одежде, на его постели, в его доме. И не сдержится он, начнет обнимать, целовать. И она ответит.
