— Я з-за-заика, — выдохнул он, словно стыдился этого. Сказал так, будто признавался в смертных грехах.
— Не парит абсолютно, — улыбнулась Вика, — Ты такой, какой есть. И это хорошо.
— Вика… — проговорил парень и вновь вернулся. Взгляд горящий, горячий, обжигающий. Как и прикосновения. Как и поцелуй в губы, глубокий, жаркий.
— Федька, — полустон, полушепот, — Ты доведешь меня сейчас, ей-богу! Оконфужусь по полной программе.
В ответ Федор рассмеялся, хрипло и со вздохом выпустил девушку из рук.
А потом и вышел из комнаты, оставляя Вику одну.
Виктория Яковлевна посмотрела на свое отражение в зеркале. Прикрыла рукой припухшие губы. И беззвучно рассмеялась. Захихикала по-глупому, по-детски. Нет, это сплошное рыжеволосое кудрявое ходячее чудо, не меньше.
Виктория решила, что и душ принять будет не лишним. А поскольку хозяин однозначно дал бы «добро», Вика и не стала стесняться. Влезла в душевую кабинку.
Вымылась основательно. Вытерлась сухим полотенцем. На крючке обнаружила футболку и шорты. Прикинув, решила шорты оставить в покое. Даже если сильно затянуть веревочки на поясе, смотреться они на ней будут мягко говоря смешно. Натянула футболку на голое тело, передумала и все же одела белье. Выбора не было, как и чистых вещей. Скептичным взглядом посмотрела на свое отражение. Мда, дите Бухенвальда, не меньше. Футболка оказалась ей до колен. А ворот полностью оголял плечо.
Что ж, пусть так. Прихватив одежду, Вика вышла из ванной. Отнесла вещи в спальню, а сама пошла на кухню. И замерла в дверном проеме, созерцая спину парня, хлопотавшего у плиты. Спина была рельефной, широкой, а еще с кучей мелких кудрявых таких же медных, как и на голове, волосков. Вика волосатых мужчин не любила. Вообще. Нет, если не брать в расчет родню, то мужские тела она увидела в достаточном количестве. В клубе стриптизеры иногда приглашались, и среди них были вполне достойные экземпляры.
Ну, или взять, к примеру, кинематограф. Зарубежный. Для взрослых. Там как бы тоже волосатости не наблюдалось. Но тут…
Вика поняла, что краснеет и смущается. Поскольку волосатая спина ее сильно возбуждала. Разрывала все ее мировоззрение и представления о мужской красоте. Кардинально меняла взгляд на простые вещи.
— Федя? — тихо произнесла Вика.
