— Тогда помолчу, — пожала плечами Ждана, — Но Тереза говорила, что санитары в ужасе улепетывали гонимые русским матом и гневом рыжего великана, когда пришли выполнить свою работу. Летели, как пьяные ежики на рассвете.
— Видела я тех санитаров, — улыбнулась Вика, припоминая высоченных здоровенных парней в униформе клиники.
— Так, девоньки мои, хватит болтать, давайте делом заниматься, — перебил их Ящер, — пока пацан не прибежал с диким выражением лица на морде и очередной идеей в мозгах.
— Пап, признайся, Федька ведь тебе нравится? — засмеялась Вика, поднимая руки, и обнимая нагнувшегося к ней отца.
Подхватив дочь, Ящер пошел в небольшую уборную с душем.
— Да нравится мне твой Федька, нравится, — хмыкнул отец семейства и опустил дочь на небольшой табурет, и вышел, оставив своих девчонок одних.
А после душа Ждана помогла Вике одеться. А из саквояжа отец, покопавшись, выудил небольшой пакетик с веселыми смайликами.
— Уляшка с Машкой передали, — улыбнулась мама.
Вика открыла пакетик, вынула тонкую вязаную шапочку с забавными ушками на макушке и мордочкой котенка.
Кошачья мордочка улыбалась, высунув розовый язык.
— Прикольно, — понравилось Вике и она аккуратно надела шапку и стала ждать своего богатыря.
Федор явился через три с половиной часа, на протяжении которых Виктория успела уснуть, проснуться, поволноваться, пообщаться с гламурным доктором, получить выговор от мамы за переживания, поговорить с Терезой, Авророй, Машкой, Ульяной и Асей по телефону. Вновь поволноваться, в сотый раз спрашивая у отца, где можно пропадать столько времени в незнакомой стране и не зная языка.
Но тут Федька прибыл с ворохом пакетов и небольшой елкой под мышкой. А также с озорным блеском в глазах. И был мгновенно прощен.
А дальше началась бурная деятельность в частной палате университетской клиники, ставили и наряжали елку, под ней фигурку Деда Мороза, а не Санта Клауса, и рядом Снегурочку. И разноцветные коробки, большие и маленькие, были разложены на подоконнике. Накрыт и сервирован небольшой столик блюдами из ресторана с русским логотипом на коробках и пакетиках.
Имелась даже бутылка шампанского в ведерке со льдом. А вторая — безалкогольного, красовалась рядом, отдельно ото льда. И коробочка фетучини с курицей и грибами, как любит Вика. И целый пакет ирисок. Тех самых. А может и не тех. Но ведь не важно. Потому что были улыбающиеся родители. Отец, который вновь, казалось бы, помолодел. И мама, ласковая и улыбчивая, на коленях у отца.
