— Тебе все объяснить? Или сойдет одна лишь мотивация?
— Сойдет мотивация, — сказала я, полагаю, нехило удивив его своим следующим поступком — поскольку стояла с его стороны кровати, а он на ней полулежал или полусидел, кому как нравится, оседлала его и уселась чуть пониже твердокаменного торса.
— Не хотел, чтобы ты ноги сломала, — вырвалось из его рта. Как-то так неуверенно вырвалось, может быть потому, что свободную руку (в другой у него был бокал) негодяй сразу же положил на мое оголенное бедро. Мда, стоит заметить, забыла проболтаться.
Вечеринка у нас с Наташей была почти пижамная. Поэтому я на ней присутствовала в белом свитере длиной чуть прикрывавшем мою пятую точку, а под этим свитером кроме шелкового белья ничего не было. Как знала…
В этом было какое-то особое удовольствие. Вот так спокойно сидеть сверху на знаменитом миллиардере, ловеласе, к которому в кровать рвутся все и даже больше, и с наслаждением попивать вино, чувствуя, как его большая ненасытная ладонь гуляет по моей коже.
За окном снова пошел снег, приглушенный свет в комнате сохранял интимность момента, и мне совсем не хотелось ругаться. В конце концов, у меня же отпуск…
— Поэтому, ты решил пожертвовать своей? Поразительно, — последнее слово промурлыкала. Не только вино вскружило мне голову, но и то, что он перешел к ласкам под моим свитером. Его пальцы нырнули под мою одежду и быстро захватили грудь. Эта игра его большого пальца с моим соском стала лучшей закуской этим вечером.
— Что, — у бедняжки миллиардера сорвался голос.
— Кхм, что «поразительно»? — спросил он, наблюдая за мной своими серыми глазами.
— Поразительное самопожертвование… Ммм… Ну, улетела бы дальше… Одной бабой меньше на земле. Не стою же я твоей драгоценной миллиардерской ноги…
Мне пришлось поставить свой бокал на тумбочку возле кровати. А потом и его. Глаза Широкова обнаглели гораздо больше, чем его вездесущие руки и я была вынуждена склониться над поверженным лыжником, чтобы прежде сдаться окончательно, уточнить одну небольшую деталь:
— Михаил…
— Платонович, — подсказали его пересохшие губы, над которыми зависла я и планировала через пару секунд справиться с этой удручающей засухой.
— Безусловно, Широкович, — усмехнулась в те самые губы, — у тебя есть…
Я не договорила, а он и не перебивал. Чуть отстранился от меня, залез рукой в передний карман джинсов и, вытащив оттуда что-то, бросил это сияющее рядом на кровать. Скосила взгляд и, увидев, что это, прыснула со смеху.
