На полу, разумеется, ковер, а не дешевый ковролин.
Я застыл на входе, решая, как поступить. Во всяком случае, уходить я не собирался. Этот чертов день ожидания дался мне слишком тяжело и теперь, когда я здесь, пока свое не получу, она может даже не мечтать от меня избавиться!
Судя по всему, та, кто прятался в темноте под пышным одеялом, что-то такое поняла, потому что еще через секунду взъерошенная голова с размазанной тушью на глазах все-таки показалась на свет. В другой ситуации и с другой женщиной, даже ждать не стал бы.
Развернулся бы и ушел. Мгновенно забыл бы. В моей жизни сложилось правило, о котором знают лишь в закрытых кругах. Та, с кем я провожу ночь (если позволяю остаться до утра) утром должна исчезнуть до моего пробуждения. Нет ничего хуже, чем наблюдать «преображение» красотки в заспанную курицу. Особенно если этой курице больше, чем восемнадцать.
Обычно.
Но сегодня я так долго ждал, когда снова смогу оказаться рядом, вдохнуть сладкий аромат ее неизвестных духов, а им здесь вся комната пропиталась, что теперь ловлю свое сердцебиение в районе собственной глотки, даже при виде растрепанной Вагнер.
А ей далеко не восемнадцать.
— Я, кажется, сказал, что ужин не обсуждается, — нарушил тишину и внутренне чертыхнулся, мой жалкий голос своим хрипом выдал настоящие мысли с потрохами.
Карие глаза смотрели на меня непонимающе, но потом ротик их хозяйки нехотя произнес:
— Я тебе оставила записку.
— Да, — кивнул ей, — но ты все же пойдешь на ужин со мной.
Одевайся.
Скомандовал и скорее сделал одолжение самому себе, а не ей. Сел в одно из кресел, повернутых к ней спиной.
— Я подожду здесь."
"В ответ тишина. Секунды шли, но шевеления с той стороны не наблюдалось. Наконец, она решила заговорить.
— Я не могу никуда идти, я заболела.
— Чем? — резко ударил в ответ, не вставая и не поворачиваясь, чтобы посмотреть на нее.
Но ее ответ меня в очередной раз выбил из моего восприятия мира. Женщины никогда не осмеливаются при мне даже краситься — скрывают все свои проблемы, даже если помада стерлась.
И уж точно никогда бы не посвятили во что-то более интимное.
— У меня месячные, мне плохо и я хочу спать, — произнесла в ответ та, о ком я думал весь день. — Достаточно? Теперь я могу никуда не ходить? Я отдала тебе книгу, даже подписала ее, что еще?
Подписала? Мне стало интересно, что же она мне написала, настолько интересно, что я оставил без внимания ее заявление о месячных.
