Глава 6
Снежинки. Падают и кружатся… Кружатся, черт бы их побрал. Как и моя голова. И это еще называется коллекционное вино? Просыпаюсь уже второй раз. Первый был часа три назад, когда голова сообщила мне, что пить много — это очень нехорошо. Тогда приняла две таблетки. И сейчас несколько.
Все еще лежу.
Наташка оборвала телефон, с требованием через час спуститься к завтраку. Она познакомилась с теми мужиками, и один из них жаждет поболтать со мной. Завтрак намечен в девять. Сейчас восемь. Мать моя женщина! И это отпуск? Да я в будние дни хорошо, если часам к одиннадцати просыпаюсь.
— Все, как ты любишь! Моложе тебя, тело — блеск, энергии аж из ушей. Правда, с умом у него сложновато, но зато добрый. Животных любит! Филимоном зовут!
Филимон… Это тот блондин, я так понимаю. Ничего, симпатичный такой. Помню, руку мне подал, когда с трапа спрыгивала.
Перевернулась на спину и подняла трубку — Наташка как чувствует, что я просплю ее эпохальный завтрак, намеченный для того, чтобы свести меня с Филей.
Филя. Филимон. Филимоша. Да…
— Настя! Ты обязана мне помочь. Забери Филимона на себя. Он нам с Петей мешает.
— С Петей? — хмыкнула, на хихик сил не было. Снежинки все еще кружатся. Да когда уже подействуют чудо-таблетки?
— С Петром. Послушай, у нас вроде бы что-то намечается.
— Вы уже целовались?
— Целовались? Ты что? — я прямо представила, как подруга покраснела. — Подожди, вот сегодня на ужин сходим, потом, может быть, и поцелуемся.
— Ох, оторва ты моя. Смелая, — улыбнулась я своим дерзким воспоминаниям, от которых неожиданно боль стала отступать, галантно уступив место новым ощущениям внизу моего живота.
Там было так тепло и приятно, что я невольно сжала ноги, усилив блаженные ощущения. Мне кажется… или этому наглому телу вдруг захотелось еще? Впрочем, что удивляться. Меня так долго держали на сухом пайке, что для насыщения теперь точно подойдет исключительно молодой и резвый кобель. Филимон. Филимон… Ну, даже не знаю. Лицо у него слегка глуповатое.
Но, если выключить свет, может и прокатит. Как в том анекдоте — ты, главное, пакетик не снимай, не порть мне кайф. Это говорил парень, оседлавший девчонку-приведение — являвшуюся ко всем и убивавшую зверски своих жертв. Являлась она в одной ночнушке — лицо — жуть, а тело красивое. Нарвалась девка как-то на озабоченного парня, а он ее не испугался, пакетик на голову надел и имел с ней долгий и приятный «разговор». Или это фильм такой был? А, не важно.
