Но мне не давало покоя воспоминание о том, как слабая женская ручка уверенно поддерживала меня под локоть. Ее дыхание, сладкое, с легкой примесью кофейного аромата.
Старик, твою мать…
Глава 4
Утро пришло тяжело. Господи, сколько же я вчера выпил? Потерял счет бутылкам… Надо у Ленки спросить. Черт, голова болит! Взрывается просто…
— Старик…
— Дедушка…
— Пожилой человек…
Внезапные воспоминания взорвали мою голову гораздо сильнее, чем похмелье. Приснилось, нет? Пощупал свой подбородок — бритый! Твою же… Так вчера все взаправду было? Вот это я психанул.
А она? Померещилось, наверное. Вот это буду я знать, как читать всякое дерьмо в пьяном виде. Эх, Широков, совсем ты со скуки дохнешь, уже начинаешь с ума сходить."
"Надо будет найти время, слетать в Израиль к профессору Фельдштейну, давно я у него не был.
Тряхнув головой, не смотря на состояние, вскочил с кровати и направился восстанавливать себя в бане. За исключением тяжелого для меня пробуждения, в остальном день пролетел незаметно. Обычная рутина.
Не смотря на выходной — встречи, переговоры, деловой обед в горах. Обычный день миллиардера Широкова. Меня так любят называть, хотя сам я отношусь к себе гораздо проще. Когда слышу где-то свою фамилию в этом ключе, все равно, ощущаю себя двоечником Широковым, вечно прогуливавшим уроки. Даже когда дикторши на телевидении с придыханием называют мою фамилию, во время интервью заглядывают в глаза, буквально в прямом эфире обещая тем самым мне жаркую ночь — все равно мне приходится себе напоминать, что это они мне, а не какому-то отличнику Птицыну.
Был у нас такой. Да… А сколько лет прошло.
Забавно, что за все эти годы, что мотался, зарабатывая деньги, так и не сподобился поинтересоваться, что случилось с моими одноклассниками. Такими успешными в то время. Коллеги в элитных клубах любят поржать над встречами одноклассников, кто как явился. Любят выпендриваться. Я такое впечатление произвел, а я такое. Тачки, женщин заказывали. Кто-то со звездами из Голливуда являлся, посчитав, что просто крутой тачки и бабла в зубах мало.
Кто во что горазд, чтобы потешить свое эго. У меня с той поры осталось лишь одно воспоминание, которое уже не раз пытался впечатлить. Машка.
Но она от меня отказалась. А одноклассники — это прах. Кому они нужны? Ни тогда меня не интересовали, ни сейчас. Чужие для меня люди. Запомнил лишь вопли учителей, и выговоры директора. Вообще жизнь сложилась как-то очень странно. Все бегу, бегу. Останавливаюсь только на Новый год.
