Все свободны, — остановил помощника, глядя в эту секунду на резную деревянную вывеску той самой гостиницы.
— Но, Михаил Платонович…
— Спасибо, Артур. Отдыхайте. Передай всем, получите премию за поиски. И выходные.
— Спасибо, — мой помощник не смог скрыть своего удивления."
"Я отключился, и, не теряя больше ни секунды, заглушил двигатель. Неожиданно у меня появился шанс поймать свой мираж за увертливый пестрый хвостик. Я учился этому все эти годы, шел по неправильному пути. Однако единственное, истинно ценное, что приобрел за все это время — умение не упускать возможности.
Даже самые призрачные. И, похоже, к самой главной возможности я только что направился по широким ступенькам, покрытым красной ковровой дорожкой. Она словно подчеркивала важность цели и неповторимость момента. Второго такого шанса не будет. Этого не купить.
Ее нужно отвоевывать у всех и у нее самой. И я это сделаю. Потому что если не сделаю — то жизнь свою я прожил зря.
Глава 40
Опять засиделась за книгой до самого утра. За окном уже начинало светать.
Ложиться спать могу даже не пробовать — сердце стучит, как паровоз, опаздывающий к станции по своему строгому графику. Завершив главу, закрыла компьютер. Все. Пальцы уже не слушаются, хоть мысли и льются рекой. Надо попытаться уснуть. Должна же я доехать до дома, а еще днем план побродить по городу и докупить сувениров для сына, и для Густава. Что-то из одежды, может быть шапки какие смешные.
Сначала подумала, что мне показалось. Стук в дверь. Посмотрела на часы. Скоро пять.
Что-то случилось в отеле? Что? Пожар? Наводнение? Лавина? Что может понадобиться персоналу в такой ранний час? Когда открывала дверь, будучи облачена в большую белую рубашку, которую утащила из дома брошенного мною миллиардера, как-то даже не предположила, что это может оказаться хозяин вещи. Откуда ему здесь быть? Не подумала и открыла дверь, опять же не спросив, кто там.
В номере стало невыносимо холодно в тот момент, когда увидела его на своем пороге. Неприятная гусиная кожа покрыла все мое тело.
Даже под его рубашкой, которая висела на мне шикарным платьем.
— Какого черта, Широков? — скорее разочарованно и спокойно сказала в его серые глаза, в которых наткнулась не на обычную, понятную страсть, а на глубочайшую бездну, внезапно открывшуюся только мне. Как будто в них загорелся огонек, который мы так ждем увидеть в конце своего тоннеля.
— Какого черта, Вагнер? — отбил он мой наезд, решительно сделав шаг на мою территорию и захлопнув за собой дверь.
