Одиннадцать фигур легко перепрыгнули забор и оказались на территории особняка, а после направились в сторону казармы. Сегодня на территории особняка умрут все.
* * *Особняк.
Я проснулся внезапно. Кусочек Вечного Льда внутри заныл, словно хотел мне что-то сказать, но я никак не мог понять, в чем дело. Погрузившись в легкую медитацию, я прислушался ко Льду, но понять, что хочет стихия, у меня никак не выходило. Я начал злиться, сильно злиться, как вдруг в голове отчетливо проявился образ Кати.
Хм, Островская? Зачем она мне?
Однако Лед молчал, он словно сделал свое дело, и теперь мне самому надо было понять, что хотела сказать мне стихия таким способом. Хотя, быть может, это просто выверт подсознания?
Еще некоторое время я покрутился на кровати, но потом все же погрузился в дрему обратно. Чтобы не хотел сказать Лед, я разберусь с этим завтра.
* * *Особняк Островских.
Барон еще раз внимательно оглядел несколько сумок и довольно кивнул.
Вот теперь все и правда готово, завтра они с сыном покинут империю, и их больше никто не найдет. А лет через двадцать можно будет вернуться обратно, предварительно поменяв фамилию и облик, благо барон знал, за границей такие операции вполне возможны.
Вдруг дверь за спиной скрипнула, и, развернувшись, Григорий увидел в проеме женский силуэт. Незнакомка сделала шаг вперед, и барон узнал ее. Он видел эту женщину несколько раз в доме своего покровителя.
— Здравствуй, барон, — мягкий голос обволакивал сознание, окутывал, не давая собраться с мыслями, — ты разочаровал нашего господина, и он приказал мне навестить тебя.
— Зачем ты тут? — непослушными губами произнес Григорий, стараясь вырваться из-под влияния этого чудовища.
Женщина была ментатом, очень сильным ментатом, и никакие защитные амулеты не спасали от ее давления.
— Разве ты еще не понял? — она улыбнулась, — ты посмел поднять руку на людей хозяина, ты посмел оскорбить его, обмануть, забыть все то, что он для тебя сделал! — с каждым словом женщина была все ближе, а Григорий в панике пытался пробить ментальный блок, вот только ничего не выходило.
Он чувствовал в голове чьи-то грязные пальцы, чувствовал, что больше не контролирует свое тело. Барон был в сознании до самого конца, более того, он лично взял в руки один из боевых артефактов, приставил его к шее и активировал.
