Я помнила дрожь в коленях, видела ту обшарпанную комнату и кровать с лежащей на ней страшной старухой. И безумие в её глазах было настолько очевидным, что Даниэла встала в дверях как вкопанная и не смогла больше сделать ни шага.
— Даниэла, девочка моя, осталось совсем немного. Не обращай внимание на её странный вид, несчастная старуха уже тронулась умом. Я ведь приказал никого к ней и близко не подпускать.
— Почему?!
— Чтобы она не могла передать свой дар кому-нибудь еще. — Фрейг с нетерпением подталкивает Даниэлу вглубь сумрачной комнаты.
— Дорогая это совсем не страшно. Тебе нужно лишь протянуть к ней руку…
Я аж вздрагиваю от такого жуткого ощущения. Представляю, каково было тогда принцессе! Но я никогда в жизни не забуду выражение лица той старухи, когда она своей костлявой рукой сжала пальцы инфанты…
Сморщенное лицо ведьмы вдруг озарила зловещая полуулыбка, скорее, полуоскал. Её безжизненные мутные глаза посмотрели прямо на Даниэлу, и старуха залилась чудовищным предсмертным смехом…
Я так разволновалась, что стала ходить по столовой из стороны в сторону.
Мне захотелось забыть это все как страшный сон. Но, увы, при всем желании я бы не смогла отключить воспоминания Даниэлы, ведь они теперь стали моими…
Очень странно, но Даниэла так и не стала чародейкой, ей не помог даже тот жуткий ритуал. Почему-то её тело так и не приняло колдовство. Но стоило только нам с ней поменяться телами, как колдовская сила тут как тут! Словно бы её притянула к себе моя душа, которая прежде принадлежала ведьме.
И как бы я не противилась своей сущности, но колдовские силы меня уже охраняли. Сначала при встрече с халлой, а потом они уберегли меня от собственной глупости, когда мне вздумалось полакомиться ядовитыми ягодами…
Чтобы не накликать на себя новую беду, я решила замочить на ночь крупу, чтобы утренняя готовка не заняла у меня много времени. Для этого я взяла несколько больших черпаков темной крупы, напоминающей чем-то бурый рис, и залила его водой.
Не успела я закрыть кастрюлю крышкой, как на кухню влетел палач и, увидев мои старания, с сомнением произнес:
— Надеюсь, что арестанты не останутся завтра голодными…
— Я тоже на это очень надеюсь.
— Я с вызовом смотрю в прорези для глаз и вижу там неприкрытое любопытство.
Похоже, мой палач удивлен тем, что я его совсем не боюсь. Я, честно говоря, тоже этого от себя не ожидала."
"— И еще одно… — бросает он мне через плечо уже в дверях. — Тебе оказана большая честь, Даниэла.
