Но не успели мы с мальчиком выскочить из дома, как меня схватил незнакомец в черном балахоне…
Последнее, что я запомнила перед тем, как провалиться в глубокое беспамятство было то, как Элиас отважно бросился на моего обидчика. И в ту же секунду снежное безмолвие нашего сада прорезал душераздирающий детский крик: «Мама!»
Одно только это заставило меня бросить последний взгляд на сына, который успел укусить колдуна за руку, а потом нырнуть обратно в дом. Туда, где его наверняка уже поджидал взбешенный колдун и Даниэла…
Очнулась я лежащей в своей постели.
Возле меня сидел целый и невредимый Элиас, который смотрел на меня по-детски незамутненным счастливым взглядом.
— Мамочка, ты проснулась! Ты проспала целый день и ночь! — лопочет он, а у меня от одного его голоса на глаза наворачиваются слезы.
— Я знала, знала, что это случится!
— Элиас, маме нельзя сильно волноваться. Не мог бы ты подождать меня в детской? — раздается совсем рядом со мной такой знакомый мне мужской голос.
Но в этот раз он звучит как-то по-другому… натянуто и сухо."
"Элиас послушно кивает головой в знак согласия и бесшумно скрывается за дверью. Я же мучительно соображаю.
Кто я сейчас? В чьем я теле?! Но Элиас назвал меня мамой, а это значит, я все еще Даниэла…
Глава 42
— Теперь ты все знаешь… — упавшим голосом мямлю я, потому что от слабости меня не слушается язык.
— Да. — Голос Таддеус звучит холодно. Такое впечатление, что он свое «да» словно бы выплюнул мне в лицо… Не успеваю я этому удивиться, как палач приподымает мне голову одной рукой, а другой подносит к моему рту чашку с каким-то отваром.
Но едва этот дурно пахнущий «аромат» достигает моих ноздрей, как я отворачиваю голову и начинаю бороться с приступом тошноты. И это вызывает в нем лишь досаду и раздражение: — Даниэла! Или как там тебя зовут по-настоящему?.. Ты должна это выпить.
— Хочешь меня окончательно добить этим колдовским снадобьем? — горько усмехаюсь я. — Чтобы не мучилась сама и не мешала тебе?
— А снадобье действительно сильное.
Еще полчаса назад ты и слова не могла вымолвить, а сейчас вон как разговорилась!
Я этого ничего не помню.
Последнее, что осталось в моих воспоминаниях — это пронзительный крик «мама» и то, как тот колдун, который заловил меня прямо на пороге дома, прошептал мне что-то в лицо. После чего в глазах у меня потемнело, и я провалилась в непроглядную тьму.
— Что с Элиасом?!
— Не волнуйся, с ним все в порядке.
