— Почему ты ничего ему не рассказал?
— А что я должен был рассказать, Кристин? «Чувак, мы были с тобой лучшими друзьями, пока ты не отбил у меня любимую девушку»? Так я должен был ему сказать?
— А если бы я приехала? Если бы Максим меня вспомнил?
Егор пожал плечами.
— Не знаю. В какой-то момент ты стала призраком.
Я опешила от такой характеристики.
— В смысле?
— Это сложно объяснить словами, но, понимаешь, все о тебе знали, все, кроме Максима, тебя помнили, но никто никогда о тебе не говорил. Даже в твоей семье о тебе не говорили.
При этом запрет тебя обсуждать тоже никто не вводил. Просто ты исчезла, и все мы вели себя так, будто тебя и не было никогда.
От таких слов сердце больно кольнуло. А Кузнецов продолжил:
— Но ведь ты именно этого и хотела? Когда не приезжала, когда не звонила, когда не писала, когда удалила свои страницы из соцсетей. Ты ведь этого и хотела, правда?
Я помедлила, но потом все же вымолвила с дрожью в голосе:
— Да.
Егор согласно кивнул.
— Ты снова добилась своей цели, Кристина.
Ты хотела стать призраком — ты им стала."
"И на этих словах он развернулся и ушел. А я так и осталась стоять, пока ко мне не подошёл отец.
— Кристин, саратовский губер приехал. Ты хотела с ним поговорить.
— Да, пап, пошли.
Я направилась за отцом в переговорную комнату, быстро взяв в себя руки. Умение оперативно и в нужный момент натягивать на себя маску у меня уже отработано до автоматизма. И лишь один человек знает, кто на самом деле за ней скрывается: ранимая и беззащитная девчонка, льющая слезы, когда никто не видит.
— Семён Павлович, разрешите представить вам мою дочь, — начал отец, — Кристина. Сейчас пока вице-президент «Капитал-Строя», а в будущем моя преемница.
Семен Павлович — мужчина лет 60. Типичный губернатор. Огромное пузо, потеющее лицо, тяжелая одышка.
— Очень приятно, очень приятно, — потянулся он поцеловать мою руку.
Я одарила его широкой улыбкой.
— И мне тоже очень приятно, Семён Павлович. Вы знаете, я так люблю Саратовскую область, у меня столько тёплых воспоминаний с ней связано.
— Да? И каких же?
— У вас раньше был детский лагерь на берегу Волги. «Солнышко» назывался. А, может, он и до сих пор есть. Меня родители отправляли туда перед первым классом. Прошло 19 лет, а до сих пор вспоминаю его с любовью.
Губер тяжело вздохнул.
— Да. 19 лет назад у нас еще были детские учреждения на реке. Сейчас ни одного не осталось.
Я изобразила искреннее удивление.
— Да что вы говорите!? Как так?
— А вот так, Кристина Игоревна.
