Думаю, нам с вами следует поговорить.
Она хмыкает.
— Ну проходи. Поговорим.
Я плотно закрываю за собой дверь и иду к ее столу. Возле него нет стула, поэтому я остаюсь стоять. Елена подняла на меня голову, удобно расположилась в своем кресле и смотрит с вызовом.
— Я люблю вашего сына. И уже очень давно, — я не нашлась, что еще ей сказать.
Она тихо смеется.
— И именно поэтому ты ни разу за восемь лет не приехала из Америки и не поинтересовалась делами Максима? Потому что ты его любишь и очень давно?
Если честно, я уже сыта по горло тем, что меня все тыкают носом в мое отсутствие на протяжении восьми лет.
И мне сейчас стоит больших усилий сохранить самообладание.
— Да, Елена, именно поэтому. Перед моим отъездом в Америку Максим ставил мне ультиматум: или я остаюсь с ним, или мы расстаемся. Я все равно уехала. Но сразу, как я приземлилась в Нью-Йорке, я стала звонить Максиму, не верила, что он бросил меня на самом деле. Но его телефон оказался выключен. Я спросила у папы, почему Максим не отвечает. Отец умолчал об аварии и сказал, что Максим поменял номер телефона.
И я подумала, что он сделал это из-за меня, что он действительно меня бросил. А когда вы поздравляли меня с моим 19-летием, я спросила вас про Максима. Вы ответили, что у него все хорошо, и он уехал к своей девушке. И в этот момент я подумала, что Максим меня окончательно предал. Поэтому я не приезажала и больше не спрашивала про него. Я восемь лет думала, что ваш сын, который клялся мне в вечной любви, бросил меня. И только год назад, когда я вернулась в Россию, я узнала, что Максим не предавал меня, что он просто в прямом смысле слова забыл меня.
А мне никто об этом не сказал: ни вы, ни мой папа.
Я наивно надеялась, что моя длинная речь как-то разжалобит Елену. Но нет. Она продолжает сидеть с каменным лицом и испепелять меня взглядом.
— Ты не имела никакого права уводить его из семьи, Кристина. Женатый мужчина — это табу. Но тебе ведь не писаны запреты, так? Ты ведь у нас видишь цель и не видишь препятствий.
Я уже начинаю терять терпение.
— Елена, ответье мне на один вопрос. Вы желаете своему сыну счастья?
— Конечно.
— Тогда примите тот факт, что ваш сын счастлив со мной. Как я когда-то приняла тот факт, что мой отец счастлив с вами.
Я разворачиваюсь и ухожу из ее кабинета. Елена больше ничего мне не говорит, но я спиной чувствую ее тяжелый взгляд. Кажется, мне уготована судьба нелюбимой невестки. В общем и целом, конечно, наплевать, но в глубине души все равно обидно.
