Приемные часы у меня в больнице заканчиваются в 19:00.
Она приходит в 18:30.
Дверь палаты открывается, и я уже даже не поворачиваюсь, продолжая лежать с закрытыми глазами, будто сплю. Какой смысл поднимать веки, если это все равно не она? Наверное, мама что-то забыла или Оля.
Она делает несколько тихих шагов и, когда уже подходит к моей койке, в нос ударяет запах розы. Я тут же резко поворачиваю к ней голову и открываю глаза. Кристина бледная и без грамма косметики стоит в нерешительности, плотно сжимая в пальцах сумку.
А я так счастлив видеть ее, что тут же расплываюсь в услыбке.
— Ты все-таки пришла... Я так тебя ждал. С днем рождения, моя нежная девочка.
Она слегка мне улыбается и подходит к стулу. Бесшумно садится на него и опускает глаза в пол.
А я не могу на нее насмотреться. Живая и невредимая. Это самое главное для меня. Я тяну свою руку к ее ладони и крепко сжимаю.
— Тебе не следовало этого делать, — тихо начинает она. — Ты мог погибнуть.
— Кристина, я умру за тебя, если потребуется.
Она отрицательно качает головой, продолжая смотреть в пол.
— Это уже не детство, Максим. И мы были не на пирсе с тремя мальчишками года на три-четыре старше. Это были профессиональные наемники. Ты остался жив просто каким-то чудом.
— Кристина, — я сжимаю ее ладонь, — с тобой никогда ничего не случится, пока я рядом.
Я хочу немного поднять ей настроение, поэтому говорю эту фразу. Но она снова качает головой.
— Я несу для тебя опасность, Максим. Все началось с безобидного пирса, а закончилось реальными выстрелами в тебя.
И хорошо, если закончилось, потому что если нет, то в следующий раз, спасая меня, ты точно погибнешь.
Я тяжело вздыхаю."
"— Кристина, я ни секунды не жалею о том, что закрыл тебя собой. Потому что я не только спас тебе жизнь, но и все вспомнил. — Она резко подняла на меня голову. — Кристина, я вспомнил свой первый год в Москве и тебя. Я вспомнил нас.
Ее глаза тут же налились слезами.
— А какой в этом смысл?
— Смысл в том, что у меня теперь хотя бы есть воспоминания о нас.
— С ними очень тяжело жить...
— Я все эти дни прокручиваю в голове наши моменты, и только это меня и поддерживает тут.
Кристина снова опустила голову, и я понял, что она это сделала, чтобы попытаться скрыть потекшие из глаз слезы.
— Максим, нам нужно оборвать все контакты друг с другом раз и навсегда. Парижская сделка завершена, поэтому нам не за чем больше контактировать. Пожалуйста, услышь меня, — она снова подняла на меня заплаканное лицо.
