"
"— Не думайте о риске, думайте о выигрыше!
— Увы, пока не можем.
— Вы даже не представляете, какие перспективы вас ждут в Европе! Ваша компания с такой историей, с такой хорошей репутацией! Ни одного сорванного проекта. У вас все получится. Минус 30% наше окончательное предложение.
Я снова слегка коснулась губами вина.
— Минус 40%, месье Руссо.
Он напрягся.
— Знаете, мы тут общаемся в России еще с одними потенциальными покупателями...
— Знаю, — не даю ему договорить, — Они категоричны на минус 50% и ни долларом больше.
А у вас уже подгорают все сроки. Если вы не договоритесь о выгодной продаже, то вам придется объявлять банкротство, потому что конец года не за горами и нужно платить налоги.
Француз растерялся.
— Ну, налоги за этот год можно платить до конца первого квартала следующего года.
— Да. Именно столько времени займет оформление сделки и юридическое слияние компаний, если начать прямо сейчас. А если прямо сейчас не начать, то уже 1 апреля следующего года вам нужно будет выложить немалую сумму во французскую казну.
Она у вас есть?
Я снова отправила в рот половинку помидора. Француз сделал глоток вина.
— Минус 30% и налоги мы заплатим.
Врет. Ничего они не заплатят. В конце марта поставят нас перед фактом, что платить не будут, и либо нужно будет отменять сделку, либо платить за них. А отменить к тому моменту будет слишком болезненно для нас.
— Минус 38% и налоги мы платим сами.
Он задумался.
— Хорошо, мисс Морозова, мы с вами свяжемся.
Я согласно кивнула. Мы пожали друг другу руки, и я пошла на выход из ресторана.
Через неделю, в день выписки Вики, Жан Руссо написал мне письмо, в котором сообщил, что они продолжают переговоры с другими потенциальными покупателями, но нас считаются приоритетными и готовы через месяц встретиться снова.
Они у меня в кармане.
Вика вернулась в гораздо более хорошем состоянии, чем уезжала. Она поправилась, на лице появился здоровый румянец. Глаза уже не такие потухшие и уставшие. Миша все это время терпеливо ждал маму. Хоть ему всего и три годика, он за полтора месяца Вику не забыл, и как только она переступила порог дома в «Золотом ручье», тут же бросился к ней с криком «Мама!».
Вика любит сына. Это видно. Не выпускает его из рук, кормит с ложечки, читает ему сказки, поет колыбельную. Она могла бы быть идеальной матерью, если бы не тот образ жизни, который вела.
— Кристина, спасибо тебе, — тихо сказала мне Вика уже перед сном в день возвращения.
Я крепко ее обняла.
— Я люблю тебя, Вик.
