Почему-то получается заснуть, только когда я вдыхаю этот запах. И мне опять снилась девочка из лагеря. Моя та самая.
Интересно, где она? Встречу ли я ее еще когда-нибудь? Думаю, навряд ли. Ведь таких совпадений в жизни не бывает.
Начался универ. Преподы смотрят на меня с сочувствием, но при этом наваливают не меньше, чем на других студентов, которые не пропустили первый семестр. В деканате мне сказали закрыть всю зимнюю сессию до конца апреля. Не знаю, о чем я думал в 11 классе, но определённо принял верное решение о поступлении.
Международно-правовой факультет МГИМО. В последние два года бакалавриата можно поехать в Женеву и получить двойной диплом. Да, именно так я и сделаю. Хочу поработать юристом в каком-нибудь крутом швейцарском банке, а потом открыть свою собственную юридическую компанию.
Один день сменяет другой. Учеба заполоняет всю мою жизнь, и мне наконец-то удаётся немного отвлечься. Хоть и тяжело, но это отличная терапия от тоски и грусти непонятно по чему. Или по кому. Даже в комнату сводной сестрицы почти перестал заходить.
Это прогресс.
Я стою в коридоре у окна и листаю учебник по международному праву. Вдруг неожиданно чувствую, что на меня кто-то пристально смотрит. Поднимаю глаза и вижу в нескольких метрах от меня девушку с короткими светлыми волосами. Она улыбается мне какой-то ехидной улыбкой. Смотрю на нее пару секунд и возвращаю глаза к учебнику.
Неожиданно она ко мне приближается.
— Что, Самойлов, тебе теперь даже здороваться со мной нельзя? Она так тебя выдрессировала?
Ээээм, что?
Снова поднимаю на нее глаза.
— Извините, мы знакомы?
А девушка продолжает с еще большим ядом.
— Она тебе совсем мозги выбила, Максим?
О ком она говорит? Но уже очевидно, что мы с этой девушкой знакомы, вот только я ее не помню.
Я тяжело вздыхаю и начинаю свой рассказ. Чем больше я говорю, тем больше округляются глаза девушки.
— А теперь ты расскажи мне, откуда мы знакомы, — говорю ей в конце своего спича.
— Эээм, ну, мы с тобой учились в одном классе тут в Москве. Меня Оля Олейникова зовут.
И замолчала. Просто стоит и смотрит на меня, как на привидение. А потом говорит:
— Ты совсем меня не помнишь?
— Совсем.
— Охренеть, Самойлов. Я такое только в американских фильмах видела.
И снова смотрит на меня в изумлении. Я почесал затылок и обратился к ней.
— Слушай, мне сейчас надо идти сдавать хвост с зимней сессии. Мы можем еще с тобой встретиться? Расскажешь мне про школу? А то я совсем мало про нее знаю. Только то, что мама говорит.
