— Нам еще вместе работать. Не месяц. Даже не год. Много времени потребуется, чтобы закрыть счета.
— Я бы не стал вести общее дело с отцеубийцей, — говорю как есть. — Но какой мужик будет покрывать такой бизнес? Убийства на камеру. Не на войне, не в разборках. Ради потехи. Черт дери. Какой мужик не отплатит за смерть дочери каждому из настоящих виновных?
— Я не убивал отца, — отвечает. — Его поступку нет прощения. Только это не повод самому превращаться в мразоту.
— Согласен.
— Я рад, что мы друг друга понимаем.
Без слов. Прямо как тогда. Когда оба глянули на фото ряженого Шайтана. Вычислили падлу за секунду. Просто и правда никто из нас не ждал, что мужик станет в бабищу играть, ломать комедию.
«Табула Раса» будет уничтожена. Однажды. Придет час — мы вырвем зло с корнем. Больше никто не посмеет управлять нашими кланами, рулить нашей волей. Раз есть воля, будет и путь к осуществлению цели.
А сейчас необходимо заняться не менее важными вещами. Сделать то, чего не успел. Взяться за мою зайку.
Зайчонку. Зайчишку.
Глава 75
— Амир, — шепчу, теряясь в темноте, плотнее вжимаюсь в сиденье, судорожно вцепляюсь пальцами в подлокотники. — Где мы? Что ты натворил?
Уши закладывает. Во рту пересыхает. Дрожь пробегает по телу. Кожа в момент покрывается липкой испариной. Живот сводит судорога.
Характерный звук. Гудение. Дребезжание. Ощущение, будто тебя затягивает ввысь. Вверх. Во тьму пугающей воронки. Еще и вибрация под ногами.
Сомнений быть не может.
— Ты с ума сошел! — выпаливаю, срывая повязку с глаз, лихорадочно бормочу: — Просто чокнулся.
Ты… ты ненормальный.
— Эх, весь сюрприз испортила, — протягивает наигранно разочарованным тоном, а после затыкает мой рот одурманивающим поцелуем, накрывает губы жестко и властно, четко закрепляет право на собственность и хрипло выдает: — В следующий раз придется тебя связать. Заковать. В наручники. Такого мы еще не пробовали, да?
От его голоса меня пробирает колючий озноб. Все внутри пульсирует и сжимается, вспыхивает от ядовитого и насквозь порочного возбуждения.
Содрогаюсь, трепещу, отзываюсь на каждый звук, срывающийся с его губ.
— А зачем тебе наручники? — спрашиваю, растворяясь в горящих глазах. — Ты и без них держишь на привязи. На цепи. Даже крепче выходит.
— Это чувство взаимно, — усмехается.
Подхватывает меня, сжимает руками талию, усаживает к себе на колени. Лицом к лицу. Напрочь сбивает дыхание.
— Это вообще законно? — выдаю сдавленно, однако дергаться не пробую.
