— Мою месть еще нужно заслужить. Ты едва ли дотянешь. Но в качестве заключительной экспозиции сойдешь.
Женщина отходит еще на несколько шагов назад, не сводит с меня взгляда. Видимо, именно так ученый смотрит на подопытного кролика. Ничего личного. Исключительно исследовательский интерес. Подобная перемена страшит, вынуждает заледенеть.
Впечатление, точно в Карину вселился демон, злой дух. Выражение лица абсолютно не ее, чужое, совершенно безразличное. Кажется, из нее все чувства вытащили, вырвали с мясом.
Ноль эмоций. Арктический лед и то теплее бы ощущался."
"— Илья, — цокает языком, мечтательно закатывает глаза. — Мы с ним провели немало теплых минут. В некотором смысле наши интересы совпадали. Но его проблема в страхе запачкать руки. Брезгливость мешает, портит все наслаждение.
— Вы о чем? — тошнота возвращается, дрожь колотит изнутри.
— Те чудесные девушки, которых он приводил домой, привязывал к кровати и оставлял в кромешной темноте. Варвара. Венец творения. Торжество искусства.
Катарсис.
— Илья не мог ее убить, — бормочу лихорадочно. — Не мог. Я не верю. Он бы никого не стал насиловать и уж точно не убивал, еще и настолько страшным образом.
— Ну конечно, — кивает женщина. — Илья не мог.
— Тогда…
— Это сделал я.
Карина стягивает парик. Укладывает на стол, бережно разглаживая пряди. Потом избавляется от туфель и стирает помаду тыльной стороной ладони, намеренно размазывает по лицу. Очень скоро к парику прибавляется платье. Бюстгальтер. Ажурные чулки телесного цвета.
Трусы.
В другой ситуации я могла бы рассмеяться, испытать чувство неловкости, засмущаться. Но здесь и сейчас меня переполняет гнетущий ужас.
Что тут творится? У тетушки моего бывшего раздвоение личности? Расщепление сознания? Как это правильно называется? Или она трансвестит? То есть он. А может, транссексуал? Трансгендер?
Пока что ясно одно: передо мной мужчина. Если судить по выраженным половым признакам. Определенно — мужчина. Причем возбужденный. Очень заведенный.
Захожусь в приступе нервного кашля. Затравленно наблюдаю за тем, как этот странный и страшный человек аккуратно укладывает одежду в стопку.
Чертов псих. Вот он кто. Больной. Чокнутый. Извращенец.
Дергаю веревки сильнее, но только обдираю кожу, счесываю о жесткую бечёвку. Ноги тоже оказываются в безнадежном положении. Узлы держат крепко, не дают вырваться. Надежда на спасение тает с каждой секундой. Мозг бьется в агонии.
Амир найдет меня. Обязательно найдет.
