Чужим и жутким. Мрачным. Громадным. Безжалостным и жестоким к своим врагам.
Его руки беззастенчиво шарят по моему телу. Жадно. Алчно. По-хозяйски. Заявляя свои права без тени сомнения.
Даже дернуться не могу. Скованна и парализована. Отчетливо представляю, как он этими руками людей избивает. Челюсти ломает, кости дробит, в кровавое месиво обращает. Убивает.
Наконец, выгибаюсь. Чисто рефлекторно дергаюсь. И практически сама на огромный агрегат нанизываюсь. Самым своим уязвимым местом ощущаю вздыбленную плоть, твердую и непреклонную, созданную карать.
Вскрикиваю.
— Вот, — довольно заключает громила, подхватывая меня под ягодицы. — Вижу, не терпится.
— Д-да, — зубы отбивают барабанную дробь, вдоль позвоночника струится жидкий лед, обжигает чувствительную кожу. — Быстрее. П-прошу.
— Ха, — порочно ухмыляется. — Быстро не выйдет. Сочная ты деваха. Такую полагается часами растрахивать. До утра сыт не буду. Выдолблю по первое число.
— До утра? — повторяю потрясенно.
— Лови момент, — хмыкает.
"
"Упираюсь ладонями в широкую грудь, свитую из железных мышц. Очень стараюсь подготовиться к грядущему. Принять происходящее, смириться с неизбежностью.
Лучше так. С ним. С одним. Что еще могу сделать? Как еще себя защитить? Только продать. Заложить тело, предать душу. Выход лишь такой.
Амбал широко усмехается. Скалит зубы с явной издевкой. И жестко толкается в меня, вгоняет пульсирующий член внутрь единственным ударом.
Мои губы немеют. Глаза наполняются слезами.
С шумом втягиваю воздух, но вдохнуть никак не удается.
Впечатление, точно меня насквозь прорезает. Аж до позвоночника, до поясницы, до самой попы прошибает. Вспарывает и надвое разрывает толстым металлическим прутом.
Больно. До жути. До одури. Бедра тягучими судорогами сводит. Низ живота обдает раскаленным железом, раздирает на части, рвет на клочки.
Громила замирает, вглядывается в мои затуманенные глаза.
А что будет когда он начнет двигаться? Когда станет трахать как прежде трахал в глотку? Когда будет брать раз разом, наплевав на мои чувства?
Он меня убьет.
Убьет. Убьет…
Кажется, уже кровью истекаю. Мои бедра что-то заливает. И холодно. Везде холодно. Внутри, под сердцем, под ребрами. Содрогаюсь снова и снова. Рыдания вырываются из напряженно выгнутого горла.
Я хранила девственность для любимого мужчины. Может, и глупо, странно, совсем по-дурацки, учитывая мой возраст. Но мне хотелось быть только с одним и до конца дней.
