Мелкие очень.
— Господи, — шепчет девчонка. — Тебе в больницу нужно. Надо ехать…
— Зачем? — хмыкаю. — Какая на хрен больница? Я трахаться хочу.
— Ты с ума сошел? — шипит, глазищами сверкает. — Тебе нельзя. Никакого секса. Сразу забудь. Даже не вспоминай. У тебя кровотечение. Необходима госпитализация. И нам точно не стоило заниматься всем тем…
Осекается. Бледнеет. Смешная она. Обалдеть. Реально переживает. Не играет и не косит. Не выделывается. Натурально обо мне волнуется.
— Ох, это я виновата, — выдает сдавленно, чуть дышит.
— Я тебя довела.
— Завязывай, — обрываю. — Чего блажишь?
— Ты ранен! — восклицает.
Да. Спорить будет тупо. Кровищи много. Но бывало и круче. Больше. Жестче. Просто Зайка те стычки не застала.
— Пара царапин, — отмахиваюсь. — Кончай истерику.
— Амир, это серьезно, — произносит настойчиво. — Существует риск заражения. Очень опасно игнорировать подобные ранения. А здесь так много крови. Насквозь все бинты пропитаны. Неужели ты не видишь? Не понимаешь риск для здоровья?
Боль.
В ее голосе. А я ничего не чувствую. Так, печет чуток. Ерунда. Мужик должен сжать зубы и терпеть. Зарастет. Еще крепче стану, вот и все.
Но девчонку вряд ли мое объяснение устроит. За секунду успела изнервничаться. На измене вся. Трясется. Зуб на зуб не попадает.
А еще своей кровью ее перепачкал. У меня рубашка черная. В темноте ничего толком и не видно, не разглядеть. Ночь горячая выдалась. Жара. Некогда было перевязки делать и эти царапины обрабатывать.
Раны свежие, потому натекло прилично. Пока девчонка на мне дремала, успела основательно измазаться."
"Понятно почему Зайчишка заорала, увидев на себе столько крови. Теперь молчит. Тяжело дышит. Никак пальцы от бинтов не уберет. По ходу решила лечить лично. Переживает. Явно. Неприкрыто.
Черт, да она напугана. В ужасе. Охренеть.
— Топай в душ, — по заднице шлепаю. — Я как раз прогуляюсь.
— В смысле? — брови гнет. — Куда это ты прогуляешься? В таком состоянии? Нет, не надейся.
Я тебе запрещаю.
Ого. У Зачишки зубки прорезались. Резко так.
— К врачу загляну, — ухмыляюсь и на руки ее подхватываю. — А ты вымойся. Хочу чистую тебя трахать.
— Нет, нет! — вопит. — Тебе нельзя поднимать тяжести!
Отношу ее в душевую кабину, включаю воду.
— Давай, — бросаю. — Быстро смывай это дерьмо.
— Это не дерьмо, — роняет неожиданно тихо. — Это твоя кровь. И если честно, мне совсем не хочется ее смывать.
