Прикладываю ладонь. Понимаю, шею задело. Слегка. По касательной. Проклятье. Мог бы и лучше управиться. Должен был.
Плевать. Продолжим.
Отталкиваюсь от камня, продвигаюсь в центр, оглядываюсь.
Все гаснет.
Какого хрена?
Чувствую бой сердца. Дыхание чувствую. Не свое. Чужое явно. Не слышу, не различаю. Именно чувствую. Чую. Ощущаю.
Здесь есть кто-то еще.
Ухмыляюсь.
Пространство озаряет свет. Снова. Гораздо более яркий. Над стеной вспыхивает пламя. Полыхает, взвиваясь ввысь жадными языками.
Уклоняюсь от топора.
Не вижу летящее в меня оружие. Не улавливаю взглядом. Но рефлекс срабатывает сам. Тело реагирует быстрее разума. Никогда не подводит. Не обманывает.
Еще один топор. Опять удается увернуться. Потом два сразу. Инстинкт и тут не подводит. Действует моментально.
— Удивлен? — раздается вопрос на родном языке, на древнем диалекте, который сейчас почти никто не использует. — Битва будет настоящей. Даже не сомневайся. Не надейся на пощаду. Если я бьюсь, то до конца. До последней капли крови своего врага.
— Я ждал тебя, — говорю правду. — Хорошо управляешься с топорами. Бросаешь их так же легко, как предложения о дружбе между кланами.
— Мое слово в силе, — заявляет с усмешкой. — Но я должен знать, стоишь ли ты его. Слабаки меня не интересуют. Надо в деле поглядеть и понять. А, что покажет тебя лучше боя?
— Валяй, — делаю приглашающий жест. — Рискуй.
— Я много на кон поставил, не находишь? — хмыкает. — Открылся тебе, практически прямо признался, какой организации прислуживаю. Нарушил все правила.
Сейчас по лезвию хожу. Болтаю на нашем языке. Надеюсь, они ни черта не разберут. Микрофоны хреновые, стою так, чтобы по камерам нельзя было по губам речь прочесть. Уверен, ты осознаешь, тяги у меня очень серьезные. Позволяют и время подвигать, и прослушку подпортить.
Рустам Ахметов делает шаг вперед. Подступает ближе.
Пламя разрастается. Будто вспыхивает второй круг. Языки огня взвиваются еще выше, облизывают потолок.
Выхода не вижу. Нигде. К стенам теперь не подступиться. Вверху тоже глухо.
Ни решеток, ни люков. Никакого намека на лазейку.
Но отсюда есть путь. Точно есть. Иначе и быть не может.
Ладно, потом разберусь. Сперва надо раскатать этого засранца.
— Ты прямо как обиженная девчонка, — кривлюсь. — Одно свидание не задалось, другое назначил. Стараешься ради меня, проявляешь знаки внимания, оберегаешь. Теперь вот проверить решил, достоин ли я твоей симпатии. Охренеть заявка.
— Точно, — скалит зубы. — Забыл, ты у нас спец по девчонкам.
