Расстегивает ремень, в считанные секунды избавляется от штанов, резко сдергивает этот предмет одежды вместе с трусами, высвобождая гигантский эрегированный член.
Я поражаюсь, как такая громадина внутрь меня помещается. Судорожно втягиваю воздух, облизываю истерзанные губы.
Дубина. Орудие пыток. Настоящая бита. Таким агрегатом убить можно. До смерти затрахать.
Амбал хохочет, забавляясь моей реакций. Четко улавливает шок. Похоже, ему и правда смешно, что я до сих пор реагирую на его член таким образом, хотя вижу здоровенный орган далеко не впервые.
Его плоть наливается кровью, наполняется сокрушительной мощью и силой. Твердеет прямо у меня на глазах. Обрезанная головка темнеет, кажется багровой. Жилистый член пульсирует. Вены набухают и вздуваются, проступают контрастнее.
— Слюни подбери, — насмешливо произносит Амир. — Обещаю, еще успеешь насосаться. Разрешу даже яйца отполировать. Но сейчас я трахаться хочу. Давно пора твою звезду натянуть. Выдрать до судорог.
Заливаюсь краской от его непристойностей.
Ярко воображаю, как вздыбленный член входит в горло. Закашливаюсь от волнения.
— Ноги шире, — приказывает хрипло. — Раздвинула. Живо.
Подчиняюсь. На автомате. Вообще, не представляю, как можно ему не подчиниться. Нереально ослушаться. Невозможно.
Миг — меня накрывает темнота. Крепко сжатые кулаки вжимаются в постель по обе стороны от моей головы. Амир подается вперед, нависает надо мной, трется своим восставшим членом о лоно.
Я всхлипываю, бьюсь и содрогаюсь под ним в ожидании большего.
Гораздо большего. Кусаю распухшие губы, смотрю на мужчину с отчаянной мольбой в глазах.
— Скажи это, — требует громила, поудобнее устраивается между моими раздвинутыми ногами, сильнее потирается эрегированным органом о влажные складки, надавливает, подразнивая истекающий возбуждением вход, однако проникать вглубь не спешит.
— П-прошу, — запинаюсь, ощущаюсь себя как в лихорадке. — П-пожалуйста.
— Чего ты хочешь? — опаляет дыханием, точно коршун нависает сверху.
— Чтобы ты меня взял, — выдаю на одном дыхании.
— Хрень, — заключает с издевкой. — Хреново звучит.
— А как тогда?
— Прямо надо, — хмыкает. — Без этой постной поебни. Огня дай. Подразни. Может, мне по вкусы бабы острые на язык?"
"Вспышка ярости ослепляет. Бьет по нервам как разряд тока. Первый порыв побуждает наговорить гадостей в ответ, опять затронуть тему измен, пообещать, что в долгу не останусь, при появлении всяких там баб, сразу ему увесистые рога наставлю.
Однако нет. Нельзя.
