Будто в пропасть срываешься, в бездну проваливаешься, погружаешься в жерло вулкана. Но это и завораживает. Предвкушение чего-то дикого и одержимого, до жути безумного. Словно по тонкой грани скользишь. Один неверный шаг — погибнешь.
Амбал как укол чистого адреналина прямо в сердце. На него подсаживаешься точно на иглу. Разве я теперь смогу быть с другим мужчиной? Хоть когда-нибудь? В далеком будущем?
Амир мрачнеет. Желваки резко проступают под гладкой смуглой кожей. Полные губы складываются в хищном оскале.
Впечатление, точно мысли мои угадывает.
Читает как открытую книгу. Даже могу представить, как он рычит «Мужчина? Другой? Да ты охренела!»
Но Амир ведь спит с другими женщинами. Возможно, этой ночью спал. С его-то запросами неудивительно. Вполне закономерно. Долго без секса не протянет.
Боже мой. Мысль про измену как стальной клинок между ребер. Чувствую лезвие глубоко внутри, мелко подрагиваю от противоречивых эмоций, стараюсь подавить, смириться, принять, понять, однако ничего не выходит.
— Я измену не потерплю! — выпаливаю вдруг, сама своим словам поражаюсь, еще и отстраняюсь от громилы, пользуясь его удивлением.
Ну да, не ждал. Игрушка взбунтовалась. Покорно обсасывала палец, грела во рту, будто совсем иное место губами обслуживала.
— Чего? — кривится.
— Ты не должен спать с другими женщинами, пока мы вместе, — заявляю поспешно, стараюсь не растерять свою непонятно откуда взявшуюся смелость. — Я запрещаю. Хотя ты можешь не согласиться с таким правилом. Но тогда и я не обязана тебе верность хранить.
Попробуем формат свободных отношений. Это в моде, конечно. Правда я в любом случае против всех этих обоюдных хождений на сторону.
— Ты всегда такую хрень спросонья порешь? — хмыкает. — Или опять успела башкой стукнуться?
— Я серьезно, — пытаюсь прозвучать максимально твердо, изобразить тон, который не терпит возражений, возможно, даже амбала теперь копирую. — Ты не имеешь права касаться других женщин, если я с тобой. Не прекратишь изменять — приму это за разрешение.
За стимул последовать твоему примеру и найти себе дополнительное развлечение. Понял?
— Понял, — от его ухмылки прошибает ледяной пот.
— Что именно ты понял? — уточняю вкрадчиво.
— Пора тебя пролечить, — припечатывает хриплым голосом, будто плетью хлещет, и пусть прежде ко мне никогда не применяли телесные наказания, Амиру прекрасно удается весь должный эффект отобразить.
— Знаешь, ты…
Он проталкивает большой палец в мой рот, обрывая фразу.
