Улыбка мужчины становится выразительнее, четче, буквально змеится на полных губах. И от этого мне уже хочется бешено заорать.
— Ему нужно лучше свое защищать, — говорит незнакомец. — А то уведут. Вон сколько желающих вокруг. Руки распускают. Страх теряют. Лидер должен сильным быть, иначе загрызут.
Сбежать не удастся. Он поймает меня в два счета. Подобные действия лишь послужат откровенной провокацией. А как тогда быть? Как из этого капкана улизнуть?
— Амир за свое зубами глотку выдерет, — заявляю и сама поражаюсь собственным словам, не представляю, откуда они взялись, как такие ужасы с языка слетели, однако продолжаю речь дальше: — Мне жаль его врагов.
Их ждет жуткая смерть.
Лицо незнакомца выглядит совершенно непроницаемым. Никаких чувств, никаких эмоций. Он производит впечатление психопата, которому переживания в принципе неизвестны.
Мужчина сокращает расстояние между нами. Нарушает все допустимые границы. Заставляя отшатнуться назад.
Высокий. Очень. Даже слишком. Кажется, выше Амира. Или это от страха так все воспринимаю? Человек передо мной выглядит просто гигантом.
Нерушимым, будто скала. Настоящим исполином. Элегантный костюм чуть по швам не трескается на громадных ручищах. Точно под специальный заказ пошит. А ноги у этого великана словно столбы. Мускулистый, из стали отлитый, из железа выкованный.
— Раньше я думал, мужчин губит алкоголь, невоздержанность, жажда новых ощущений, опиаты или что покруче, — заявляет незнакомец. — Шальные пули тоже губят. Происки врагов, трусливых крыс, которые всегда в углу жмутся, поджав хвосты.
Но нет.
— Нет? — рефлекторно повторяю в тон ему.
— Нет, — улыбается, полностью открывая белые зубы голодного зверя. — Есть оружие пострашнее. Главное, что без промаха бьет. Любого в гроб отправляет. Полагаю, ты отлично понимаешь о чем я.
— Не понимаю, — слабо мотаю головой, чуть дышу.
— Женщина, — внезапная веселость гаснет, губы сжимаются в тонкую линию, желваки ходуном ходят. — Лучших мужиков женщина в могилу вгоняет.
— Вы преувеличиваете нашу власть, — нервно посмеиваюсь.
— Красивая ты, — ровно произносит он, явно не комплимент делает, просто отмечает факт. — Понятно, почему Амир размяк. Не до работы ему теперь. Явно."
"Пристальный взгляд оценивающе скользит по моей фигуре, и хоть я одета в скромное серое вязаное платье, самое простое, без изысков, не слишком обтягивающее, ощущаю себя голой. Распутницей. Блудницей.
И все же странно. В его глазах нет никакого сексуального интереса, никакого намека на желание.
