А чуть в штаны не накладывает при упоминании какого-то сопляка. Смехота.
— По имени называй, — заявляю. — Так полегче будет. И кирпичи не отложишь.
— Шеф, — отводит взгляд. — Я же видел, после чего он получил это прозвище. Вживую видел. Я не одну войну прошел. Всякое встречал. Был уверен, меня ничем не удивить. Но тот день в памяти отражен как самый страшный час. Ни под пулями такого не было. Ни под пытками. По-всякому судьба крутила. Но тот раз все перебил.
— Похоже, парень хорош, — хмыкаю. — Может, и стоит встречу устроить?
— Он безумен! — восклицает.
— Нелюдь. Садист. Я на своем веку много отморозков повидал. Но этот… хуже него просто нет. Такому верить нельзя. Без сердца он, без морали и без совести.
— Чем больше ты о нем рассказываешь, тем сильнее желание с ним лично пообщаться, понять, так ли черт страшен.
— Вы просто не видели, что он сделал с тем беднягой, — качает головой.
— С предателем?
— Такого никто не заслуживает, — заключает. — Даже падаль. Даже самый отпетый преступник. Даже тот, кто от собственного рода отрекся, не должен через подобное проходить.
— Викинг тебя впечатлил.
— Я до сих пор слышу вопли того несчастного. Вижу это в кошмарных снах. Все мои страдания стерлись перед этим адом. Реальное пекло. Шайтан. Вот кто он. Опоил того глупца, заставил его жить до последнего, чувствовать абсолютно все, каждый миг, каждое движение ножа и… топора. Зеркало напротив поставил, принудил смотреть.
— Хреновое зрелище.
— Хуже всего глаза Викинга, — сглатывает. — Его взгляд. Пустой.
Без эмоций. А дальше смех. Больной. Бешеный. Видит Бог, он точно не человек. Не животное. Никакой зверь не способен на подобное, даже самый голодный и лютый.
— Ясно.
— Вы бы слышали, как он смеялся. Он наслаждался этим. Он будто пил чужую боль, заряжался от чудовищных страданий, энергию брал.
— Ну ладно, — обрываю. — Хватит его нахваливать.
Смотрю на часы. Пора. Опаздывать нельзя.
— Поработай над нашим кино. Потом мне запись перешлешь. Хочу подробности изучить, — говорю и поднимаюсь, направляюсь к выходу.
— Всех, кто операцию провалил, казнить.
— Всех? — переспрашивает. — Я не вполне…
— Хватку теряешь, — оборачиваюсь и успокаиваю его взглядом. — Срыв поставки нельзя организовать извне. Тут и внутри крысы нужны. Не одна и не две. Кто-то серьезный, повыше рангом, но и кадры на местах тоже важны. Среди выживших есть предатели. Мы не определим кто. Или определим, но не всех. Далеко не всех. А эти разборки отнимут время, которого у нас и так нет.
