Низменно. Наверное так неандертальцы совокуплялись. Это больше на случку похоже. Но я до крайней степени возбуждена. Уже никакого унижения не чувствую. Не замечаю просто. И боли нет. Ни намёка, ни тени. Только безумное удовольствие. Острое и цепенящее. Башню совсем сносит. Уносит напрочь.
И кажется, мне хорошо только потому что ему в кайф. Точно на одну волну настроены, на одну частоту. Друг под друга заточены и заряжены. Запал передаётся от единственного прикосновения, а когда так тесно сливаемся, то и вовсе границ нет.
Все черты стёрты. Все стены разрушены. Нет преград. Мы едины в своём желании.
И совсем не хочется думать. Ни секунды. Ничуть.
Это просто стихия. Безудержная.
Амир берет меня так, как считает нужным. Пропитывает своим запахом. Пронизывает пороком. Помечает грехом. Я почти отключаюсь, почти лишаюсь сознания от этой дикой скачки.
Ничего не соображаю. Вообще.
А он кончает со звериным рыком. Подхватывает меня под ягодицы, ещё сильнее к себе прижимает. Впечатывает бёдра в бёдра. Как на кол насаживает.
И хищно ревёт. Дышит тяжело и прерывисто. Вдавливает в кровать.
Боже. Какой ненасытный. Неудержимый. Такой до смерти затрахает и даже не заметит. Раскатывает меня по постели, как бульдозер сверху проезжается.
— Ну сбылась твоя мечта, — шею мою покусывает и вдруг отстраняется, поднимается, разрывает контакт, покидая тело, стягивает презерватив.
Наблюдаю за ним как в трансе. Движение отмечаю на автомате. Глаза закрыть до сих пор не могу. Не удаётся. Это будто приказ нарушить. Хотя я ведь давно достигла оргазма.
Кончила под этим орангутангом. Ещё и не раз. Даже трудно понять, где все начинается и завершается. Откуда отсчёт вести.
Амир поглаживает свой член. И я прихожу в шок, понимая, как быстро и легко, его внушительный орган оживает, вздергивается к животу, возвращается в состояние полной боевой готовности.
— Давай, — мужчина делает приглашающий жест. — Двигай сюда и оближи.
Молчу. Не двигаюсь. Не отваживаюсь выполнить такое распоряжение, не вполне осознаю суть приказа.
— Чего глаза вылупила? — грубо бросает громила. — Сосать не заставляю. В другой раз этим займёшься. Сейчас просто оближи. На вкус попробуй и сперму вычисти.
Я цепенею. Продолжаю бездействовать."
"Он мрачнеет. Наклоняется и за волосы меня к паху притягивает. Сам мой пораженно распахнутый рот на свой член надевает.
— Привыкай, — бросает насмешливо. — Вот твой леденец на долгие месяцы. Будешь до блеска полировать. Научишься по яйца заглатывать и глоткой вытрахивать.
