Хулиан предупреждал, чтобы она не выдавала своих секретов слишком свободно. Также он говорил, что ей нужно сделаться капельку безжалостной, если хочет победить и найти сестру. Она представила, что голубое зелье может стать ее беспощадным защитником, и отчасти поэтому – хотя и не только – выдавила одним быстрым вздохом:
– Человека по имени Марчелло Дранья.
Едва слова сорвались с губ, как на Скарлетт повеяло пугающей смесью аниса, лаванды и гнилых слив. Оглядевшись по сторонам, она убедилась, что отец не стоит у входа в шатер.
– Этот эликсир можно использовать против человека только один раз, – предупредила женщина, – и его действие будет длиться два часа.
– Благодарю вас.
Едва Скарлетт произнесла эти слова, как ей показалось, что она видит у соседней палатки Хулиана: копна темных волос, крадущаяся походка. Она могла бы поклясться, что он посмотрел прямо на нее, но продолжил шагать в противоположном направлении.
Скарлетт поспешила за ним в затененный угол двора, где не было ни одного красочного павильона, но снова упустила из виду.
Похоже, он проскользнул в расположенную слева от нее арку.
– Хулиан!
Скарлетт нырнула в ту же темную арку, и узкая тропинка вывела ее в унылый сад, полный чахлых растений и растрескавшихся статуй. Нигде не мелькала темноволосая голова, и не было заметно никакого движения. Хулиан исчез подобно тому, как сам сад лишился ярких красок, сделавшись блеклым и непривлекательным.
Скарлетт осмотрелась в поисках другого арочного прохода, через который он мог бы ускользнуть, но маленький парк заканчивался потемневшим от времени фонтаном, выплевывающим капли пузырящейся коричневой воды в потрескавшуюся чашу, в которой обнаружилось несколько жалких монеток и стеклянная пуговица.
Девушка подумала, что это самый печальный колодец желаний из всех, что ей попадались.
Она не видела никакого смысла ни в исчезновении Хулиана, ни в этом пустынном клочке земли, брошенном умирать посреди тщательно возделываемых земель. Даже воздух здесь был вонючим и застоявшимся.
Скарлетт почувствовала, как печаль фонтана отравляет ей душу, превращая овладевшее ею уныние в удушающую желтую безнадежность, высасывающую жизненные силы. Она задумалась, не случилось ли то же самое и с растениями? Кому, как не ей, знать, каким разрушительным могуществом может обладать это чувство. Если бы не стремление любой ценой защитить сестру, Скарлетт и сама бы давным-давно сдалась.
Вероятно, так и следовало поступить.
