Чрезмерной опекой Скарлетт, увы, избаловала ее и вырастила эгоисткой, привыкшей ставить собственные интересы превыше прочих.
Дойдя до конца коридора, Скарлетт поскользнулась и упала на грубые деревянные доски пола. На этом этаже было холоднее, чем выше по лестнице. Или, может, это ей стало холодно от того, как обошлась с ней Телла – предпочла сестре какого-то парня. Вероятно, она даже имени его не знает! Скарлетт относилась к мужчинам с настороженностью, а Телла, наоборот, сама за ними гонялась в надежде получить любовь, которой обделил ее отец, но почему-то всегда выбирала самых недостойных.
Скарлетт подумала о том, чтобы вернуться в свою жарко натопленную комнату и укрыться под одеялом. Однако никакие удобства мира не соблазнили бы ее разделить постель с Хулианом. Также она могла бы спуститься и попросить у хозяйки другую комнату, но что-то подсказывало ей, что это неразумно: сама ведь подняла страшный шум, требуя впустить своего мнимого жениха.
Глупый Хулиан!
«Глупый.
Глупый. Глупый…» — мысленно повторяла она до тех пор, пока веки не отяжелели и не закрылись.
– Эй! – Чья-то теплая ладонь дотронулась до плеча Скарлетт, возвращая ее в состояние бодрствования.
Скарлетт вздрогнула и, прижав руки к груди, открыла глаза, но тут же снова зажмурилась. Какой-то молодой человек, хоть и стоял от нее на некотором расстоянии, поднес фонарь так близко к ее лицу, что она ощущала, как тепло лижет щеку.
– По-моему, она пьяна, – услышала Скарлетт женский голос и тут же поспешила запротестовать:
– Ничего подобного!
Она снова открыла глаза.
Молодой человек с фонарем, по-видимому, был на несколько лет старше Хулиана, но, в отличие от моряка, мог похвастаться начищенными до блеска ботинками и аккуратно зачесанными назад волосами. Он был привлекателен и сознавал это, судя по тому, с какой заботой относился к собственной внешности.
Одетый в ладно сидящий черный костюм, он был из тех парней, которых Телла называла смазливыми красавчиками, а сама втайне прикидывала, как бы привлечь их внимание.
Скарлетт отметила, что руки незнакомца сплошь покрыты татуировками, чувственными и замысловатыми: непонятные знаки, траурная маска, губы, изогнутые в соблазнительной улыбке, птичьи когти и черные розы – все эти символы резко контрастировали с его лощеной внешностью и еще сильнее разжигали любопытство Скарлетт.
– Меня по ошибке поместили в комнату, уже занятую кем-то другим, – пояснила она.
