Бирюзовая дверь номера «5» соседствовала с малиновым номером «11».
Наконец, в середине коридора на четвертом этаже, стены которого были оклеены бархатной бумагой, испещренной толстыми черными и кремовыми полосами, Скарлетт с Хулианом нашли свои спальни – они соседствовали друг с другом.
Скарлетт замешкалась перед арочным входом в восьмую комнату, а Хулиан ждал, пока она войдет внутрь. Ее не покидало ощущение, что они провели вместе куда больше одного дня, и моряк оказался не самым плохим спутником: без его помощи она, вероятно, не справилась бы.
– Я тут подумала, – начала она, – что завтра…
– Если увижу твою сестру, передам, что ты ее ищешь. – Тон Хулиана был вежливым, но в нем явно звучала прощальная нотка.
Так вот в чем дело.
Скарлетт не следовало удивляться или расстраиваться из-за того, что их взаимодействие подошло к концу. Хулиан обещал помочь ей выбраться с острова, но, узнав его достаточно, она не сомневалась, что он скажет что угодно ради достижения своей цели.
Она и не заметила, что в какой-то момент стала ожидать от него большего – как не могла и найти этому объяснение.
Она вспомнила, как тогда в часовой лавке он сказал: «Ты слишком хорошо обо мне подумала», когда она решила, что ему тоже небезразлична судьба Донателлы. На самом деле он привык использовать людей. Вот и самой Скарлетт он тоже воспользовался – хоть и к обоюдной выгоде, но суть от этого не поменялась. Тут в памяти всплыло ее первое о нем впечатление: высокий, красивый грубоватой красотой и опасный, он напоминал яд, налитый в бутылку с манящей этикеткой.
Для нее было лучше держаться от него подальше. Безопаснее. Хоть он и помог ей сегодня, нельзя терять бдительность: он явно преследует собственные интересы. Кроме того, отыскав следующей ночью сестру, она перестанет чувствовать себя одинокой, да и на острове ей больше незачем будет оставаться.
– До свидания, – стараясь подражать его тону, бросила Скарлетт и, не добавив ни слова, скрылась в своей комнате.
В камине уже горел огонь, теплый и сверкающий, отбрасывая медные отсветы на стены, оклеенные обоями в цветочек: бутоны белых роз с рубиновой каймой, в разных стадиях цветения. Треск горящих поленьев был для Скарлетт сродни колыбельной и, убаюканная, она подошла к огромной кровати под балдахином – прежде ей не доводилось видеть ложе таких внушительных размеров. Должно быть, именно поэтому комната считается особенной.
