Теперь она, наконец, поняла, почему Хулиан так волновался, когда они плыли в лодке."
"– Сожалею, милая, – произнесла хозяйка с выражением искреннего участия на лице. – Как бы ненавистно мне ни было разлучать влюбленных, но правила я нарушать не могу. С восходом солнца мне надлежит запирать дверь и никого не впускать и не выпускать до тех пор…
– Но ведь солнце пока не взошло! – запротестовала Скарлетт. – Еще темно! Вы не можете оставить моего жениха на улице.
Хозяйка постоялого двора продолжала смотреть на Скарлетт с жалостью, но ее губы оставались непреклонно сжатыми в знак того, что решения своего она не поменяет.
Скарлетт попыталась представить, что бы сделал на ее месте Хулиан. Ну, во-первых, он мог бы на нее наплевать. С другой стороны, хоть он и оставлял ее прежде – и на плоту, и в часовой лавке – все же потом возвращался. И пусть им двигало лишь желание с ее помощью попасть на Караваль, Скарлетт была ему благодарна.
Призвав на помощь все мужество, которое приберегала для защиты сестры, Скарлетт расправила плечи и объявила:
– Боюсь, вы совершаете ошибку.
Меня зовут Скарлетт Дранья, мы с женихом прибыли по особому приглашению магистра Легендо.
Выпучив глаза, хозяйка постоялого двора поспешно потянулась открывать замок.
– Ох, что ж вы сразу-то не сказали?
Дверь распахнулась. На улице стояла непроглядная тоскливая тьма, какая обычно бывает незадолго до наступления рассвета.
– Хулиан! – позвала Скарлетт, ожидавшая увидеть его прямо за дверью, но ни зги не различавшая в чернильной темноте.
Ее сердце забилось сильнее. – Хулиан!
– Малинка?
Скарлетт по-прежнему не видела его, но слышала, как по деревянному настилу причала стучат его башмаки – в такт с ее собственным пульсом.
Ее сердце продолжало бешено колотиться даже после того, как мнимый жених благополучно оказался на постоялом дворе. Освещающий вестибюль огонь был очень тусклым, и несколько тлеющих поленьев давали недостаточно света, но Скарлетт могла бы поклясться, что Хулиан выглядит затравленным, как будто за несколько мгновений, проведенных снаружи, он лишился чего-то ценного.
Она чувствовала, что над ним все еще довлеет ночь, стекает с кончиков его темных влажных волос.
Где-то вдалеке зазвонили колокола, возвещая о наступлении нового дня. Несколько секунд промедления – и Хулиана было бы не спасти. Скарлетт с трудом подавила невесть откуда взявшееся желание обнять его. Будь он хоть сто раз негодяем и лжецом, но, пока она не нашла сестру, больше ей в игре положиться не на кого.
