Скарлетт вспомнила, как напряженно звучал его голос, когда он силился открыть ей правду. Он не обязан был оберегать ее, однако делал все от него зависящее. Также он заставил ее пережить незабываемые ощущения, и она всегда будет его за это любить.
Но Телла была не только ее сестрой, но и лучшей подругой, единственным человеком в мире, которого она должна была любить больше всего на свете, человеком, о котором ей следовало заботиться.
Приняв окончательное решение, Скарлетт повернулась к Легендо.
– Я выиграла, так что теперь вы должны исполнить мое желание.
Магистр лишь позабавленно фыркнул.
– Боюсь, что мой ответ окажется отрицательным.
– Что значит – отрицательным?
– Судя по твоему тону, я думаю, ты и сама прекрасно понимаешь, что я имею в виду, – сухо ответил Легендо.
– Но ведь я победила в игре! – возразила Скарлетт. – Я разгадала ваши хитроумные подсказки и нашла сестру. Теперь вы обязаны сделать то, о чем я попрошу!
– Ты в самом деле ожидаешь, что я исполню твое желание после всего, что случилось? – Свечи ярче вспыхнули вокруг Легендо, будто и они смеялись вместе с ним.
Скарлетт сжала руки в кулаки, усилием воли сдерживая слезы, обжигающие глаза и грозящие вот-вот пролиться. То, что у нее всего одно желание, и ей приходится выбирать между двумя самими дорогими сердцу людьми, само по себе жестоко, а лишить ее и этой малости вообще немыслимо.
– Что же творится у вас в голове? – вскричала Скарлетт. – Неужели вам дела нет до того, что погибли два невинных человека?
– Если я и впрямь такой злодей, отчего ты все еще здесь? – возразил Легендо.
Он устремил на нее взгляд, который больше не поражал блеском драгоценных камней, как при первой встрече. Будь на месте магистра кто-то другой, она бы сочла его опечаленным.
Должно быть, дело в ее собственном горе, сквозь призму которого весь мир казался тусклым. И Легендо в том числе. Тогда, в туннелях, и в первые мгновения после его появления на балконе, он словно был окутан светящимся ореолом, который теперь померк.
Как будто рассеивались наложенные на него чары, отчего он становился меньше похожим на себя самого. Если прежде его бледная кожа сияла, то теперь стала запыленной и мучнистой, как на потускневшем от времени изображении.
Долгие годы Скарлетт верила, что не может быть злодея хуже ее отца, и волшебника могущественнее Легендо. Но теперь магистр Караваля больше не казался ей великим чародеем, невзирая на его трюки с огнем.
