Вместо этого она кинулась вперед, пытаясь обогнуть Легендо, но он, сделав молниеносный, истинно змеиный выпад, бросился на нее, одной рукой обхватил ее запястья, а другой толкнул на стул.
– Отпустите меня!
Скарлетт пыталась лягаться, но Телла уже связывала ей лодыжки, в то время как Легендо примотал ее веревкой к спинке стула, пленив грудь и руки. Склонившись к самому ее уху и омывая дыханием ей шею, он прошептал чуть слышно, чтобы Телла не услышала:
– Ты даже не представляешь, что будет дальше.
– Я убью тебя! – вскричала Скарлетт.
– Может, дать ей успокоительное? – предложила Телла.
– Не стоит. Думаю, для ее усмирения будет достаточно веревки.
На губах Легендо вновь заиграла безумная улыбка, когда в очередной раз открылась потайная дверь, впуская губернатора Дранья в сопровождении графа Николя д’Арси. Губернатор держался торжественно, как почетный гость: голова высоко поднята, плечи расправлены. А граф, казалось, не замечал никого вокруг, кроме Скарлетт.
– Телла! – еще сильнее запаниковала она.
Впервые на лице Теллы тоже промелькнул страх.
– Что они здесь делают? – спросила она.
– Их пригласил я, – отозвался Легендо и, изящным взмахом руки указав на Скарлетт, которая продолжала бороться с веревкой, объявил: – Связана, как и обещал – можете забирать!
– Даниэль, что ты делаешь? – прошептала Телла.
– Зря ты не послушала сестру.
Легендо отступил в сторону, когда губернатор Дранья и граф Николя д’Арси приблизились к Скарлетт.
Граф привел себя в порядок: гладко причесал черные волосы и надел чистый гранатово-красный фрак.
Посмотрев на Скарлетт сверху вниз, он покачал головой, как бы говоря: «А ведь я предупреждал!»
– Веревку развязывать не будем, – объявил губернатор, глаза которого пылали жаждой возмездия.
– Даниэль, вели им держаться от нас подальше! – воскликнула Телла.
– Ах, Донателла! Как была ты глупой упрямой девчонкой, так и осталась, – посетовал Легендо. – Никакого Даниэля де Энгля не существует, хотя мне было приятно им притворяться.
Он расхохотался, и Скарлетт тут же узнала ужасный искаженный звук, впервые услышанный ею в туннелях. Веревки, с которыми она не переставала бороться в попытке освободиться, нещадно впивались ей в кожу. Телла больше не сказала ни слова, но Скарлетт видела, что она раздавлена. Сделавшись совсем маленькой и хрупкой, она смотрела на Легендо так, как, должно быть, сама Скарлетт смотрела на Хулиана, когда раскрыла его обман. Видела правду, но не желала ее признавать.
