Напротив них – на значительном расстоянии, так что не дотянуться – стоял отец, прижимающий нож к горлу Хулиана.
– Иначе он ведь в покое тебя не оставит.
– Отец, не делайте этого, – прохрипела Скарлетт. – Я очень раскаиваюсь в том, что сбежала из дома. Но теперь я снова в ваших руках. Прошу, отпустите его.
– Но если я его отпущу, где гарантии, что впредь ты будешь вести себя подобающим образом?
– Я согласен с вашей дочерью, – сказал граф, почти защитным жестом обнимая Скарлетт рукой за талию. – Не стоит заходить слишком далеко.
– Я же не собираюсь его убивать. – Губернатор Дранья прищурился, словно разговаривал с несмышлеными детьми. – Просто преподам доченьке еще один урок, после которого ей точно не захочется снова пуститься в бегство.
Душу Скарлетт заволокло скользкое ощущение цвета грязи. До сих пор она считала, что хуже всего на свете беспомощно наблюдать, как родитель бьет Теллу, но теперь познала новый ужас – нож у шеи Хулиана.
– Пожалуйста, отец! – Ее тело содрогалось при каждом слове. – Я никогда больше вас не ослушаюсь.
– Ты уже давала это пустое обещание, но теперь, как мне кажется, ты его сдержишь.
Облизнув уголки губ, губернатор Дранья шевельнул запястьем.
– Прошу, нет…
Граф зажал рукой в перчатке рот Скарлетт, заглушая ее крики, когда ее отец полоснул ножом по прекрасному лицу Хулиана: от челюсти, через щеку, до самого глаза. Хулиан сдержал рвущийся наружу крик боли. Скарлетт безуспешно пыталась дотянуться до него, но могла лишь в бессильной злобе пнуть своего обидчика.
Открыто проявлять эмоции было опасно, ведь отец мог в отместку причинить Хулиану еще больший вред.
Она ждала, что Хулиан окажет сопротивление: тоже выхватит нож или хотя бы убежит. Вспомнив, какая крепкая точеная у него мускулатура, она решила, что он мог бы одолеть ее отца, даже будучи раненым и истекающим кровью. Но если в начале их знакомства Хулиан представлялся на редкость самовлюбленным, то теперь, похоже, был полон решимости сдержать свое нелепое слово оставаться подле Скарлетт.
Он стоически сносил боль, а ее сердце разрывалось от сострадания.
– Пожалуй, достаточно, – заключил губернатор.
– Я вам вот что скажу, – Хулиан повернулся к графу с улыбкой на окровавленном лице, – жалости достоин тот мужчина, который пытается изуродовать соперника, чтобы удержать женщину.
– Похоже, ему не помешает преподать еще один урок!
Губернатор Дранья снова взмахнул ножом. Скарлетт старалась вырваться из хватки графа, но он крепко держал ее поперек груди.
