Ей не хотелось, что он видел ее плачущей, но, похоже, скрывать эмоции было уже поздно.
Хулиан огляделся по сторонам в поисках угрозы и, убедившись, что она мнимая, явно огорчился. Вот еще – застать Скарлетт рыдающей от избытка чувств, а не от реальной опасности! Мучительно пытаясь придумать, что сказать, он наконец выдавил из себя:
– Мне показалось, я что-то слышал.
– И что же ты слышал? Нельзя вот так запросто сюда врываться! Уходи! Я еще не переоделась.
Но вместо того чтобы уйти, Хулиан тихо прикрыл дверь.
Окинув взглядом осколки вазы и лужу воды на полу, он снова посмотрел в заплаканное лицо Скарлетт.
– Малинка, не стоит из-за меня плакать.
– Умерь свое самомнение, я плачу вовсе не из-за тебя! Других причин хватает: моя сестра пропала, отец выследил, а Данте мертв.
Хулиану, по крайней мере, хватило учтивости притвориться пристыженным, но из комнаты он так и не вышел. Он осторожно сел на кровать, и матрас прогнулся под его весом. По щекам Скарлетт тем временем скатилось еще несколько жарких соленых капель.
После эмоционального всплеска душевная боль ее несколько поутихла, но теперь она никак не могла перестать плакать. Возможно, Хулиан прав, и несколько слезинок она все же пролила из-за него. Он наклонился ближе и смахнул их кончиками пальцев.
– Не трогай меня. – Скарлетт отстранилась.
– Что ж, я заслужил подобное обращение. – Он убрал руку и отодвинулся подальше, к противоположному краю кровати. – Не следовало мне ни лгать, ни привозить тебя на остров против твоей воли.
– Тебе вообще не следовало приводить нас сюда, – огрызнулась Скарлетт.
– Телла, так или иначе, нашла бы способ попасть на Караваль, с моей помощью или без нее.
– По-твоему, это оправдание? Звучит неубедительно.
– Я не сожалею о том, что исполнил желание твоей сестры, – осторожно ответил Хулиан. – Потому что, как по мне, люди должны иметь свободу выбора. Однако мне в самом деле жаль, что пришлось говорить тебе неправду.
Он ненадолго замолчал, а когда снова посмотрел на нее, его теплые карие глаза показались ей куда мягче обыкновенного, как будто он хотел показать ей то, что обычно скрывалось в их глубине.
– Я понимаю, что не заслуживаю еще одного шанса, но ты ведь сама говорила, что я мог бы быть хорошим человеком. До сих пор, Малинка, я не замечал за собой никаких положительных качеств. Я грубиян и лжец и иногда совершаю ужасные поступки.
