А теперь, – вложив Скарлетт в руки сверток с платьем цвета вишневых лепестков, Айко вытолкнула ее из магазина, – шагайте отсюда, пока не умерли.
20
Обратный путь из магазина дамского платья Скарлетт проделала, как в тумане. Все подробности напрочь стерлись из ее памяти: что собственные руки и ноги сделались легкими, точно птичьи перья, а кости как будто рассыпались в пыль, что она пыталась прикорнуть прямо в везущей ее лодке, выронив купленное платье. Но одно событие запомнилось ей с невероятной четкостью: как некий молодой человек поднял сверток, а ее саму вытащил из лодки и, взяв за руку, подвел к дверям «Стеклянной змеи».
При виде него на ум тут же приходили слова «бесполезная красота», хотя при ближайшем рассмотрении лицо ее провожатого вовсе не выглядело привлекательным. Резкие черты подчеркивали черные глаза, полускрытые за темными волосами.
Этому человеку она совсем не нравилась, что было очевидно по тому, как грубо он с ней обращался и как крепко сжал ей руку, когда она попыталась отстраниться.
– Отпустите меня! – попыталась крикнуть она. Но голос совсем ослабел, а случайные прохожие, которые могли бы ее услышать, спешили отыскать укрытие на день, ведь до восхода солнца оставалось не более четверти часа, и ночные чары должны были вот-вот рассеяться.
– Если я тебя отпущу, ты просто заползешь в другую лодку. – С этими словами Данте ввел ее на постоялый двор через арочную заднюю дверь.
На них тут же обрушился привычный шум таверны: стук кружек с сидром о стеклянные столешницы, веселое фырканье вкупе с довольным ворчанием и стонами недовольства.
То, как Скарлетт волокли вверх по ступеням, на лестничную площадку, где было гораздо темнее и тише, не укрылось от внимания только одного человека – господина с повязкой на глазу и малиновым шейным платком. Позднее она вспомнит, как он наблюдал за ней, но в настоящий момент ее главной заботой было отделаться от Данте.
– Прошу вас, – взмолилась она. – Мне нужно как можно скорее добраться до своей комнаты.
– Но прежде мы с тобой потолкуем.
Данте загнал ее в угол на лестнице, взяв в плен своих длинных ног и испещренных татуировками рук.
– Если речь о том дне… Мне очень жаль. – Скарлетт изо всех сил напрягала силы, чтобы говорить связно. – Я не хотела вас обманывать. Не должна была лгать вам.
– Дело вовсе не в твоей лжи, – отозвался Данте. – Здесь все лгут, и это нормально. Но вчера… – Он замолчал, как будто ему стоило труда говорить ровным голосом. – Я расстроился, потому что считал тебя другой.
