Я укачиваю Даришу, куколка засыпает, но через каждые пятнадцать минут снова открывает глазенки, словно ищет — не испарился ли я!
Даша ни в какую не хочет идти в мою спальню. Засыпает тут. Мне тоже дико хочется спать. Я кладу Даришу на кровать, и сам ложусь рядом.
Так мы и лежим. Даша, Дариша и я.
У Даши рот приоткрыт, губы влажные. Так хочется дотронуться до них!
Не выдерживаю, двигаюсь ближе. Провожу пальцем по нежной губе…
И как мне вытерпеть эти дни рядом? В очередной раз думаю об этом. И в очередной раз понимаю, что поступил неправильно.
И в очередной раз — гори оно синим пламенем! Двигаюсь осторожно, чтобы не повредить крохе, которая лежит между нами, и накрываю губы Даши своими…
Глава 17.
Мне снится чудесный сон. На тело накатывает непонятная нежность.
Снится Максим. Тот вечер, когда он впервые целовал меня по-настоящему. Так страстно, что голова кружилась от счастья. Всё тело пело… я таяла в его объятьях, а низ живота так приятно сводило. Кажется, это называется «бабочки порхают»?
Да, так и было… Там кружился целый рой сумасшедших бабочек!
Во сне тянусь губами вперёд… и кто-то очень тёплый и ласковый отвечает мне.
Минуты забытья кажутся обманчиво сладкими.
Проходит несколько секунд, прежде чем я понимаю, что уже не сплю… А то, что мне снилось…
Происходит наяву!
Распахиваю глаза и застываю, боясь пошевелиться.
Боже… мне это вовсе не приснилось!
Максим и правда целует меня, аккуратно нависая сверху. Его глаза закрыты. Он нежно гладит по волосам, заставляя всё тело трепетать… А я даже не знаю, что мне делать!
Сперва мне хочется просто притвориться, что я сплю.
Выдавать себя так страшно… Хочется просто плыть по течению и не сопротивляться… Ведь раньше, когда мы были вместе, я всегда поступала именно так!
Позволяла ему всё, что он хотел. Позволяла слишком многое…
Нет. Я пообещала себе, что отныне буду умнее!
И пусть в этот момент мне безумно хочется поддаться. Снова стать слабой, ведомой. Позволить телу меня предать.
Но я не могу себе позволить такую роскошь! Ведь теперь я не одна.
У меня есть маленький человечек, который тоже пострадает, если мне в очередной раз разобьют сердце!
Слышу тихое посапывание моей крошки, которая лежит сейчас за Максимом — он подвинул ее.
Остатки сна уходят так резко, будто меня ледяной водой окатили.
Сердце опускается в пятки, когда я аккуратно, но решительно кладу ладонь ему на грудь и отодвигаю.
Наши лица всё ещё очень близко друг к другу. Он открывает глаза.
