Как сказал Ханно, его, скорее всего, выкупят, и ничего ему не будет – увы. Но зато состоялись новые выборы шофетов, и ими стали сам Ханно и Абиба'ал из рода Баркат. А место Ханно в Совете перешло к моему будущему тестю. И еще у шофетов появились новые полномочия «до конца войны», согласно которым они могли сделать все, что, по их мнению, необходимо для победы; в случаях, когда необходимо было соблюдать секретность, позволялось даже не информировать Совет.
Меня же, как ни странно, не только не наказали, но еще и поощрили тысячью шекелей.
Казалось бы, немалая сумма, но я получал в месяц примерно столько же только от лифчиков и женских трусов…
А вскоре мне сообщили, что Карт-Халош-старший неожиданно пропал. Другие члены их рода утверждали, что он все еще в своей усадьбе в Бырсате, но Ханно подозревал, что он бежал к римлянам. Что мне казалось логичным, если учесть, что в нашей истории его сын Химилько перебежал к римлянам, а в этой его внук уже оказался предателем.
8. На границе тучи ходят хмуро…
Несмотря на дезинфекцию самопальным спиртом, рана моя воспалилась и загноилась.
Вспоминая мамины наставления, я продезинфицировал нож и взрезал рану, а когда из нее вышел весь гной, еще раз промыл ее алкоголем. Боль была, надо вам сказать, адская, но после этого я пошел на поправку. Танька – так я про себя теперь называл Танит – вновь стала обо мне заботиться и ночевать в моей кровати, хотя это было, как мне казалось, совсем и необязательно. А Мариам время от времени наведывалась, но очень ненадолго и всегда при открытой двери.
Я все ждал, когда, наконец, мне будет объявлено о том, что звезды сошлись для нашей свадьбы, но это все не происходило. Потихоньку рана моя зажила, хотя я, если честно, и до того уже занимался вопросами, связанными с производством. И пятого карара – это соответствовало примерно двадцать пятому января – я впервые за долгое время отправился на тренировку вместе с казаками. Каким-то образом я смог дотянуть до конца тренировки, хоть быстро понял, что был не в форме.
Мы с Хаспаром и другими как раз сидели у одного из костров и ели вкуснейший местный шашлык – баранину и свинину на палочке, поджаренные на костре. И вдруг к нам подбежал человек и передал мне записку, написанную рукой Ханно. В ней было указано, что только что пришли две новости, и обе плохие.
Во-первых, Химилько не просто перешел к римлянам – он приказал открыть ворота форта Рианат между Ытикатом и Карт-Хадаштом.
