И в ту самую бухточку мы отправились с катапультой, установленной на повозке, шестью горшками с моей адской смесью и шестью подготовленными в то утро дозами негашеной извести. Вообще-то хватило бы двух, ведь мы собирались сжечь две старые лодки, которые люди Адхербала загодя поставили на якорь в некотором отдалении от берега, но что, если мы пару раз промахнемся? «Лишними эти шесть никак не будут», – подумал я. И если бы я знал, как был прав…
До бухты мы доехали за полчаса, если верить моим часам.
(Пока они работали, пусть и по сирийскому времени, но что будет, когда батарейка сядет? А механических у меня не было, да и эти я берег, как мог.) Обе лодки, как и было обещано, стояли на якоре в некотором отдалении от берега. Люди Адхербала сначала взяли горшки с водой, по размеру и весу примерно соответствующие боевым, и сделали пару выстрелов по одной из лодок. Со второго раза, должен сказать, попали, причем (такое у меня сложилось впечатление) прямо по центру.
После этого они выстрелили по второй лодке – и опять попадание! Я зааплодировал. Они странно на меня посмотрели: здесь хлопать в ладоши не принято…
– Мастера! – сказал я на пуническом, и они заулыбались.
Я взял один из кувшинов с зельем, начал его откупоривать, чтобы добавить в него извести. И тут из-за мыса показалась римская галера, затем еще и еще…
«Ну что ж, – сказал я про себя, – полигонные испытания – это хорошо, а олени, тьфу, полевые испытания – лучше».
И посмотрел на Атарбала – так звали командира катапультной команды:
– Угостим наших друзей?
Тот расплылся в улыбке:
– Пусть подойдут чуть поближе… Давай!"
"Я привычным уже движением – зря, что ли, столько раз его репетировал, пусть с водой и песком – забросил дозу извести в горшок и закрыл его. Через пару секунд он полетел – и попал прямо по первой галере.
Зрелище, скажу вам, было страшное – и завораживающее. На борту галеры расцвел огненный цветок, и через несколько секунд уже казалось, что все вокруг пылает.
Те, кто был на палубе, прыгали в воду, часто в горящей одежде. Мне на секунду стало жаль тех, кто был в трюме. Но времени горевать о них не было, тем более что мне вспомнились сцены, увиденные во сне, когда по всему городу в огне гибли тысячи и десятки тысяч мирных карфагенян, часто после того, как римляне вдоволь над ними поглумились.
Тем временем уже летел второй горшок – по второй галере.
