Ну и в-третьих, каким-то чудом мне удалось сдружиться с нумидийцами, а также с галлами, да и многие сицилийцы из римского войска перешли на нашу сторону. Одно дело, когда воюешь один, а другое – когда у тебя есть союзники. Впрочем, с нумидийцами меня связывают и кровные узы: моя вторая супруга – внучка царя Массиниссы и дочь нынешнего первого царя Микивсы. Давайте я, кстати, вас с ними познакомлю.
– Они еще спят, – улыбнулась мама. – А беременным лучше высыпаться. Но давай мы на них посмотрим.
Неожиданно мы оказались в спальне, где спала Маша.
Мама, бросив один взгляд на нее, улыбнулась:
– Через шесть месяцев у меня родится первый внук. Жаль, что видеть его я буду только во сне. Мне так хотелось бы его побаловать…
Даша, как оказалось, была на втором месяце и ожидала дочку, а Ада только-только забеременела.
И, наконец, увидев Таню, мама сказала:
– Пока еще нет, но скоро будет. И у нее сразу будут близнецы.
Тут мы вновь оказались в гостиной, и я спросил у мамы:
– А как братец с сестричкой?
– Женя учится на химфаке МГУ – решила пойти по папиным стопам.
А Мишу приняли в Первый мед на бюджет – он захотел продолжить мое дело.
– А я разочаровал вас обоих…
– Да нет, сынок, мы тобой гордимся.
Папа кивнул:
– Да. Мой сын – и спаситель отечества, пусть не нашего. Кстати, а как ты видишь конец войны?
– Карт-Хадашт не должен быть разрушен – и не будет. И мы сделаем все, чтобы и другие города, которые римляне в нашей истории уничтожили, выжили. Коринф, Нумантия, а в будущем и, например, Иерусалим.
– А Рим?
– Рим точно так же не должен быть разрушен. Мы не они. Но мы сделаем все, чтобы они нам больше не угрожали.
– Рад, что не ошибся в тебе, сынок, – кивнул папа. – Ты знаешь, когда мама рассказала мне, что иногда видит тебя во сне, мы подумали: а что, если мы попробуем тебе кое-чем помочь? Здесь учебники по медицине и химии, а также кое-какие инструкции, написанные нами с мамой. Посмотришь. А нам пора, все-таки в Москве уже утро, и нам нужно просыпаться и идти на работу.
Папа с мамой водрузили стопки книг и записей каждый на свой столик, после чего, обняв меня, исчезли. А я проснулся в постели с Машенькой. Моя милая еще спала. Я аккуратно встал и, как был неодетый, тихо пошел в гостиную.
На столе до сих пор стояли неизвестно откуда взявшееся вино, закуски и кубки. А на столиках громоздились стопки книг и рукописей. На одной из них лежала весьма искусно написанная икона святого Николая Угодника.
Но мамы с папой не было.
