Мне, конечно, было жалко патронов, но не сейчас, когда решался вопрос жизни и смерти. Некоторые враги остановились в замешательстве, другие повернулись, чтобы отразить удар «каазаким» и нумидийцев, но десятка три продолжали бег в нашу сторону, и я с ужасом понял, что они дойдут до нас раньше, чем я успею всех выкосить.
И тут произошло то, чего я совсем не ожидал. Анейрин вырвал чеку из гранаты, выпрямился во весь свой рост и швырнул ее точно на правый фланг нападающих, потом схватил еще одну, и она улетела в центр.
Каким образом он смог забросить их почти на полсотни метров, я до сих пор не знаю, но это дало мне время остановить остальных. Перед нами валялись кони, люди, а оставшиеся в панике повернули коней и бросились обратно к воротам. Увидев их бегство, к ним присоединились те, кто бился с «каазаким» и нумидийцами, хотя, надо сказать, и те и другие одерживали верх над незваными гостями. Увидев, что враг бежит, наши конники бросились за ними и смогли ворваться в крепость по их следам, а за ними пошли и другие отряды, а затем и «шетурмим».
Через три часа город был наш, несмотря на огромные потери. А я вернулся к Массиниссе и начал обрабатывать его рану. Мой приемный дед был очень слаб – потерял довольно много крови, – и я отдал ему немного своей.
Тот слабо улыбнулся:
– Теперь во мне течет и твоя кровь, внучок.
– Да, дедушка. Прости, мне придется поработать над другими."
"Потеряли мы почти треть наших людей, но римский экспедиционный корпус был разгромлен.
Однако, как оказалось, не хватало нескольких человек, включая легата Секста Юлия Кайсара[58]. Кроме них пропали Югартен, а также человек, который, как мне доложили римские пленные, открыл им ворота. Это был, по их словам, кто-то по имени Хисма. Что-то мне это напомнило, но я не помнил, что именно.
В подвалах цитадели мы нашли около двадцати наших пленных. По их словам, римляне перебили почти всех, но потом «их главный» что-то сказал. Один, который знал латынь, передал его слова: «Этих на munera».
Munera… Да, так именовалось нечто вроде гладиаторских игр, и именно такая судьба была уготована мне в том самом сне, который я видел перед тем, как оказался здесь. Ну что ж… Мы не такие кровожадные, наши римские пленные будут всего лишь проданы соседям к югу от Великой пустыни.
А своих я распорядился напоить, накормить и показать медикам, и лишь потом мы с Хаспаром пришли с ними поговорить.
