Не имея же такой возможности, только сумасшедший может искать ко мне пути.
Я был уже неподалеку от соседского заброшенного дома, со стороны глухой стены, не имеющей окон, и потому видеть меня из дома были не должны. Слышать не должны были тем более. Даже в доме мамы, когда я подходил к ней со стороны спины и что-то говорил, она часто вздрагивала, потому что не слышала моего приближения. Быть неслышным я умел, и в этом своем умении не сомневался. Поэтому так же скрытно я вернулся к себе, взял пистолет и вышел снова.
Мама сидела за компьютером и даже не видела, что я заходил. У ее компьютера «кулер» сильно шумит. Надо будет сегодня же, до завтрашнего задержания, успеть почистить его от пыли...
Соблюдая режим осторожности, я прошел той же дорогой, привычной уже тропинкой приблизился к дому и, приложив ухо к стене, прислушался. Изнутри не доносилось ни звука. Впрочем, услышать музыку или топот кавказского танца я и не ожидал. Кроме того, деревянные дома тем и отличаются от городских бетонных коробок, что дерево, в отличие от бетона, является хорошим звукоизолятором.
Даже старое, основательно прогнившее.
Под стеной дома оказался гравий, насыпанный, видимо, уже давно, еще когда в доме кто-то постоянно жил. Сейчас гравий порос травой, тем не менее имел довольно скрипучий характер и мог легко выдать идущего. И потому я соблюдал осторожность при каждом медленном шаге. Тем не менее гравий издавал хрустящие, довольно явственные звуки, и я предпочел вернуться на покрытую той же травой землю, чтобы обойти дом с другой стороны.
Но, пятясь, задел каблуком одну из двух ржавых консервных банок, кем-то брошенных в траву. В результате металлический звук, пусть и не сильный, заставил меня замереть и прислушаться. В ответ, однако, никакой реакции не прозвучало. Но «не прозвучало» – вовсе не значило, что ее не было. Это я помнил хорошо, потому не расслаблялся и продолжил передвигаться дальше с большей осторожностью."
"За углом дома, в другой стене, уже было два окна. Правда, все без стекол и, более того, без рам, которые кому-то, видимо, понадобились.
Оба, как я предполагал, находились в одной комнате. Почти прижимаясь к стене спиной, я медленно и аккуратно сдвинулся до первого окна и заглянул только краешком глаза в ту часть комнаты, которая была доступна мне для просмотра. Угол оказался слишком острым, и мне был виден только кусок стены рядом со вторым окном, да часть печки, заменяющей стену между комнатой и кухней. Ничего страшного увидеть не удалось.
