Его рассмотреть было возможно, но вот номер региона – нет. Было ясно только одно – номер региона состоит из двух цифр. Следовательно, круг поиска сузился. Имея номер без региона и марку машины, менты вскоре выйдут на меня. После этого отыскать меня в деревне будет делом техники. В том же госпитале знают мой адрес.
Оставалось ждать, когда менты и следаки приготовят наручники, чтобы защелкнуть их на моих запястьях. Честно скажу, запястья у меня крепкие, и наручники их всегда сильно стягивают.
Поэтому я никогда не рвусь подставлять руки. Но тот характерный щелчок, с которым срабатывает замок на наручниках, я хорошо помню по предыдущим случаям, и потому любопытства он у меня не вызывает. Радости тоже. Но я привык мириться с неизбежностью.
Мама стояла за моей спиной и заглядывала через плечо в монитор.
– Разве ты совершил в этом случае какое-то преступление? – спросила она с легким удивлением. Женщине не дано понять, что такое статьи Уголовного кодекса. Это не понимают обычно даже женщины, носящие прокурорские погоны.
– Тот, что выскочил из-за руля, умер от удара в грудь, – сказал я.
– Но ты даже не стрелял, – возразила она.
– У меня и пистолета с собой не было. Он в твоем старом сундуке лежал. Это, конечно, шутка... Я же люблю шутить.
– А если бы на твоем месте кто-то оказался другой? Даже какая-нибудь женщина, которая не может за себя постоять?
– Женщине пришлось бы плохо. Эти парни совсем не джентльмены.
– По моему женскому пониманию, тебе за это происшествие следует медаль дать, – высказала мама свое веское мнение.
– Я согласен. Как человек военный, я медали уважаю, если они заслужены. Но ты не переживай. Только несколько дней, и все. Адвокаты уже подготовили кучу оправдательных аргументов.
– Смешно оправдываться за то, что большинство соотечественников воспринимает как геройство. В такие, видимо, мы времена живем, когда все с ног на голову перевернуто. Но, что бы ни произошло, будь уверен, я полностью на твоей стороне.
И не только я. Мы будем за тебя молиться.
– Спасибо. Мне было важно это услышать, – сказал я так же серьезно, как и мама.
* * *Генерал Лукьянов позвонил поздно, когда мама уже легла спать. Николай Владимирович, видимо, постоянно жил в состоянии повышенной боевой опасности, как у меня бывает во время командировок на Северный Кавказ, и потому привык не считаться со временем – ни со своим, ни с чужим.
