– Еще там, на дороге, я заметил, как какая-то молодая особа снимает происходящее на трубку сотового телефона. Была даже мысль отобрать у нее гаджет, но это показалось мне более криминальным делом, чем драка с чеченцами. Я ведь тогда еще не знал, что один из них умер...
– Мы ее не знаем, – сказал генерал.
– Ваши операторы засняли ее саму и ее машину тоже. Ярко-голубой «Пежо 308». Она ехала позади меня, потом уступила дорогу этим, на «Панамере», когда они сильно сигналили, а потом, когда я вынужден был остановиться, она чуть в меня не въехала.
Я даже заметил, что пары сантиметров не хватило, чтобы «поцеловаться» бамперами...
Генерал слегка сосредоточился.
– Да, я помню, там мелькала какая-то женщина. Такая из себя... Джинсовая... Лохматая... Но в макияже...Волосы во все стороны торчали...
– Да, джинсовая. Только не лохматая. Это у нее такая прическа, что делает ее похожей на психопатку. Я точно не помню, но, кажется, номер ее машины тоже видно. Вот если ее запись выставить...."
"Компьютер загрузился, и мы с Лукьяновым внимательно отсмотрели запись.
Я ловил свои ошибки во время схватки, отметив пару просчетов. Не особо серьезных, но неточность в движениях иногда может дорого обойтись... Генерала схватка, кажется, не интересовала. Он ждал появления женщины, ведущей съемку. Та появилась со спины, но была вполне узнаваема по характерной прическе, в чем я не ошибся. Мелькнула и ее машина, и даже номер. Правда, он показался только на мгновение, но делать «стоп-кадр» не пришлось – и я, и Николай Владимирович успели прочитать и запомнить его.
– У нее, кажется, iPhone? – спросил Лукьянов.
– Нет. Тоже смартфон с сенсорным экраном, но их сейчас много.
Генерал вытащил свою трубку, по памяти набрал номер и подробно разъяснил, что необходимо сделать.
– Через полчаса найдут, – пообещал он. – Если только не по доверенности водит; тогда может получиться задержка. Но обычно по доверенности ездят мужчины. Женщины, как правило, любят, чтобы машины были оформлены на них, даже если это машина мужа.
Для них это почему-то психологически важно. Наверное, так они чувствуют себя увереннее.
Мне оставалось только радоваться, что журналистка обходится со мной так мягко. Вначале я предполагал, что запись делалась для того, чтобы меня шантажировать. А я этого, честно говоря, не люблю. Шантаж – это занятие для чрезвычайно нечистоплотных людей. В действительности дело оказалось гораздо более тонким и сложным...
* * *– Продолжим, – сказал Лукьянов.
