Не иначе, хочет всю бутылку допить.
– Нет, не слышали, – сказал я и разлил остатки по нашим с Батуханом стаканам.
– Да, Саня, а мне тут передали, что тебе еще одну подписку оформляют. Что-то ты там в СИЗО натворил...
– Оформляют. Но пока еще не успели. Мой адвокат говорит, что дело даже не пахнет превышением мер самозащиты.
– А что случилось?
– Меня в камеру с тремя кавказцами посадили, у них бритва опасная была. Хотели мне глотку перерезать. Обидно стало. Я и не разрешил.
– И что? За то, что не разрешил?.
.
Участковый заглянул под стол – нет ли там еще одной бутылки?
– Вот за это и хотят дело возбудить. Но не проканает у них. Адвокат говорит, что состава преступления нет, я только защищался. А что у них позвоночники слабые, я не виноват.
– Позвоночники? – заинтересованно спросил Батухан, словно разговор шел именно о его хребте.
– Чем кончилось-то? – спросил Толик.
– Двое кончились от перелома позвоночника, а один сломанным носом отделался. Но я голыми руками бил, а у них бритва.
.."
"– Да, – с сожалением сказал участковый. – Здесь тебе ничего не предъявят.
– А что с первым-то делом? Сколько там у тебя человек уложили? Пятерых, что ли?
– Четверых. Предположительно, они к тебе приезжали. Мы так думаем, что мужик, которого ты в соседнем доме скрутил, признал в них бандитов и грохнул. Он не хотел ни с кем пятьдесят тысяч баксов делить.
– Пятьдесят тысяч баксов? – переспросил Батухан. – Какие пятьдесят баксов?
– Да вот, за голову Сани бандиты награду назначили – пятьдесят тысяч баксов.
И ездят тут всякие охотники за головами, друг друга убивают... Сначала один четверых грохнул...
– А точно он? – с сомнением поинтересовался я. – Что-то он мне слабоватым показался. Я его одним ударом уложил.
– Он не сознается. Но у него пистолет обнаружили; так экспертиза точно говорит: трое из четверых были из этого пистолета застрелены. Здесь уж никуда, голубчик, не денется. Я потому, как только у полевого стана побывал, сразу к тебе и поехал. Думал, снова кто-то твоей головой интересовался.
А там и спросить не с кого. Из автоматов стреляли, гранатами швырялись... Настоящая, короче, война. Нет, с такими делами никогда мне капитаном не быть.
Вздохнув, Толик встал. Относился ли его вздох к тому, что капитанские погоны от него упорно отодвигались, или к тому, что кончилась водка, я не понял. Но я узнал главное. Пока я вне подозрений по первому делу и нет никаких оснований считать меня подозреваемым по второму.
