* * *Я не мог ошибиться – полковник Воронец громко сказал, что меня поместят в одиночную камеру. И переглядывание конвоиров стало понятным. Это была камера на четверых, и три места уже были заняты. На нижней «шконке» рядом друг с другом сидели два кавказца; третий, весь из себя «расписной», килограммов на сто пятьдесят весом, причем шестьдесят процентов этого веса принадлежало животу, сидел напротив один, с удобством развалив свое расплывшееся тело. Обсуждая ситуацию, мы с генералом Лукьяновым, к сожалению, не предусмотрели такого варианта, что убрать меня постараются прямо здесь, в камере СИЗО.
К этому, похоже, все и шло. Именно поэтому у меня не забрали брючный ремень – чтобы было на чем повесить.
Значит, работа в «автономке» уже началась.
– Где мое место? – спросил я скромно, заранее предвидя ответ.
«Катить» на меня, как я догадался, будут сразу, чтобы проверить готовность к сопротивлению. Хотя что ее проверять? Они и так должны понимать, что я не буду агнцем для заклания.
– В «параше».
.. – категорично сказал «расписной» именно то, что я ожидал услышать.
Началось. «Наезжают»...
– Спасибо, но я там не помещусь.
Я оглянулся на стоящую в углу парашу, поморщился, посмотрел на необжитую пока верхнюю «шконку», и не наклоняясь, чтобы не подставить себя под неожиданный удар, снял сапоги и легко запрыгнул на свободное место, используя сами шконки как гимнастические параллельные брусья. При этом старался не буравить взглядом своих сокамерников. Нежелание смотреть в глаза уже, как правило, показывает, что человек стушевался.
Пусть думают так. Пусть будут в себе уверены.
Я поправил под головой подушку и закрыл глаза, лежа на спине. Я хорошо знал, что в этом положении я никогда не смогу уснуть. Для меня это поза бодрствования, а сплю я обычно или на боку, или лицом вниз, положив руки под голову. В камере я их даже не поднял. Вообще-то поднятые руки – это готовность нанести удар. Но если они не подняты, то легче провести защиту. Мне не хотелось начинать первым, чтобы избежать новых обвинений, и поэтому я предпочел держать руки в защитном положении.
Кавказцы тем временем разговаривали между собой, словно меня здесь и не было. К сожалению, я так и не удосужился выучить хоть какой-то из языков народов Кавказа, да и смысла в этом не было, потому что народов там много, и языков тоже много. Выучишь один, а он может и не пригодиться. Все же выучить невозможно, для этого пришлось бы службу бросать.
