Поэтому, с трудом сдерживая так и прущую из моего нутра улыбку, я двинулся навстречу автоматчикам и без разговоров позволил им окружить себя плотным строем. И даже сумел изобразить на лице недоумение их поведением.
– Что за хамство, мужики? – спросил я громко. – Стучать надо, прежде чем во двор входите.
Мне никто не ответил, но из первой «Газели» с переднего пассажирского сиденья вышел человек в гражданской одежде, но с бронежилетом скрытного ношения под сорочкой, что создавало впечатление отчетливой пузатости.
Шел он строго по прямой линии, наклонив вперед голову, словно желал меня забодать. Бойцы расступились.
– Капитан Смертин Александр Викторович? – спросил человек в гражданском.
– Капитан Смертин, – сказал я тоном, каким признают свою неоспоримую вину под водопадом доказательств, от которых при всем желании не отвертишься.
– Старший следователь по особо важным делам следственного отдела Следственного комитета Российской Федерации полковник Воронец, – красиво, по полной форме представился он, откровенно при этом собой любуясь.
– Вы задержаны по обвинению в убийстве.
– Спасибо, что не в воровстве, – сказал я вежливо. – А убивать врагов – это моя профессия. И едва ли меня можно в этом обвинить. Мы куда-то едем или суд будет прямо здесь?
– Мы едем. Оружие у вас есть?
– Обязательно.
– Сдайте.
Я протянул руку за спину, и тут же все автоматы поднялись на уровень моей груди. А я представил, как я сейчас просто упаду на землю, и они, среагировав и начав стрелять, буквально за секунду уничтожат друг друга.
И мы останемся с полковником Воронцом друг против друга. Интересно, изменится после этого торжественный тон старшего следователя?
Но экспериментировать я не стал. Это было бы нарушением логики дела, в которое я ввязался, хотя стало бы для группы захвата хорошим уроком. Никто их по-настоящему не учил. Поручили бы мне их тренировку, и каждый за месяц потерял бы четверть собственного веса. Но зато они стали бы пригодными к миссии, которую выполняют.
Улыбаясь своим мыслям, я осторожно вытащил пистолет из кобуры, перехватил его за ствол и подал старшему следователю Воронцу, который чувствовал себя победителем всех на свете видов спецназа.
Еще бы не чувствовать, в таком-то бронежилете... Вряд ли он представлял, что пуля моего «Грача» прошьет его на раз. Подобный бронежилет может защитить от шальной пули, уже потерявшей силу, или от оружия с мощностью выстрела до трехсот джоулей – скажем, от заряда из травматического пистолета.
